Пустой - Кэролайн Пекхам

пора — и правда возродится,

И правосудье в небо возвратится.

Моя дождётся сила одного,

Но сходных духов нету никого.

Один благословит небесным даром,

Другой проклятьем выжжет всё пожаром.

Слабейший вознесётся, взяв один,

А сильный — сгинет без её вершин.

Но рок один для всех, кто здесь блуждает:

Их души духи в клочья разрывают.

Чтоб наступленье леса укротить,

Ты должен их легко соединить.

Верни весь мир к тому, каким он был,

Пока корысти дух всё не затмил.

Лишь сорок дней тебе дано судьбой,

Свяжи их амулеты меж собой.

Ведь если не сумеешь все найти,

Душой заплатишь на своём пути.

Но если ты добьёшься своего,

Получишь дар за это торжество.

Награду выше всех земных богатств,

Подарок без страданий и мытарств.

Кто больше всех родни моей найдёт,

Тот истинную победу обретёт.

И под луной, чей знойный свет струится,

Моя к тебе награда устремится.

Но помни: коль заклятье не падёт,

Расплата лишь тебя, мой милый, ждёт.

Я посмотрела на Чемпионов, которые тут же застыли, услышав слова, что шептал лес. Некоторые из них обменялись взглядами и даже чуть подались назад, но я глядела только на Колтона Эваста.

Я знала, что как и в случае с остальными: его доблесть и сила были на слуху у всего нашего государства уже много лет, пока все ждали этого дня. Он был выше остальных и шире в плечах, и я не могла отрицать, что многие люди обожали его по вполне понятной причине. Я всегда считала его слишком грубым и высокомерным, чтобы признать, что его черты были очевидно привлекательными, но в тот момент продолжать это было бессмысленно. Он куда больше других походил на героя, которому суждено спасти нас от ужасной судьбы. Я практически слышала, как другие незамужние женщины в толпе восторженно ахали, хотя мы все в тот момент смотрели в лицо гибели.

Колтон откинул назад пряди темных волос, упавшие на еще более темные глаза и взглянул на лес так, словно тот был лишь букашкой, вставшей между ним и уготованной ему судьбой. От его вида у меня в животе сплелся узел. А когда он вырвался из ряда Чемпионов и пошел в сторону входа в лес так, словно это было совершенно естественно, мои руки затряслись от напряжения.

Отрицать его храбрость было невозможно.

И крики поддержки, и плач стали громче. Женщины умоляли его быть осторожным, мужчины умоляли спасти всех нас. Остальных Чемпионов с тем же успехом могло бы не существовать, хотя они тоже отправились в путь, длинной цепочкой спускаясь по склону холма. Броня на них сияла в ярких лучах солнца, оружие громко звенело.

Потом из-за деревьев вновь послышался ужасающий голос, и все Чемпионы резко замерли.

«Бойся леса после прихода темноты

В стенах четырех укройся ты.

Духов ты добрых и злых объедини вновь

Пусть и все равно прольется кровь.

У тебя есть всего сорок дней

Найди свой приз иль жди смерть у дверей».

Предупреждения леса записывались, начиная с самой первой Великой Охоты, и в них никогда ничего не менялось. Все в толпе прекрасно знали о проклятых деревьях как минимум одну вещь.

Правила Великой Охоты.

Остерегайся быть пойманным ночью.

Не убивай других Чемпионов ради их амулетов, иначе духи отвергнут связь с тобой.

И закончи Охоту за сорок дней, иначе тебе пиздец.

Стоило голову вновь утихнуть, и Чемпионы продолжили путь. Колтон возглавлял их, двигаясь вперед с такой уверенностью, что я могла только позавидовать.

Все мои мышцы сводило от ожидания. Нужно верно выбрать момент. Я не могу облажаться.

Я сделала лишь шаг, как кто-то схватил меня за руку, заставляя остановиться. Я вздрогнула так, будто меня поймали на том, что я не должна была делать.

— Аксель? — удивилась я, и посмотрела, хмурясь, на Чемпионов, которые были уже на полпути к лесу.

— Не делай этого, Фэррис, — тихо проговорил он. — Я понимаю, почему ты к этому стремишься, но Рисса бы не хотела…

— Не говори так, будто знал ее, — прошипела я, пытаясь вырвать руку из его хватки, но он лишь вцепился сильнее.

— Ты знаешь, что я не могу позволить тебе…

Я с размаху врезала ему в нос.

Только кулак коснулся его лица, в костяшках вспыхнула боль. Я выругалась, пытаясь освободиться, но он продолжал меня удерживать. Боец из меня был никакой, и от моего удара у него едва пошла кровь носом.

— Какого хера, Фэррис? — прорычал Аксель, пытаясь за руку оттащить меня подальше от Чемпионов, которые уже были возле кромки леса.

Время заканчивалось. По мне пронеслась волна паники. Он вот-вот лишит меня единственного шанса.

— Аксель, пусти, — оскалилась я, толкая его в грудь и безуспешно пытаясь вырваться, но он лишь тянул меня сильнее.

— Я знаю, что я — не та судьба, какой ты себе хочешь, но я куда лучше, чем все обо мне думают, — прохрипел он, перехватывая и второе мое запястье, когда я попыталась снова его ударить. — И я буду тебя защищать, Фэррис. Даже от тебя самой. Я…

Земля у нас под ногами вздыбилась, заставляя отшатнуться назад. Когда что-то в почве почти сшибло меня с ног, я врезалась боком в городскую стену.

Из толпы послышались крики. Громче всех звучал голос моей матери, выкрикивающий мое имя с неприкрытым ужасом. От ее зова во мне вспыхнула боль, а сделанный выбор начал казаться еще ужаснее, хоть я и не могла передумать.

Аксель выругался. Его хватка на моих запястьях ослабла, когда земля вновь задрожала, и мы потеряли равновесие.

Я обернулась, пытаясь понять, что происходит. В крови вспыхнул страх, будто мы были в центре бойни. Я увидела зеленую вспышку, и тут что-то обвило мою лодыжку и рвануло с такой силой, что я упала на спину.

Аксель тоже упал и отпустил меня, пока нечто тащило меня по земле со страшной скоростью. С моих губ сорвался крик, плащ и сумка, на которые я упала, рвались. Пыль и глина поднялись огромным облаком, которое поглотило нас, оседая на коже слоем грязи.

Покатившись вниз по склону холма, я закричала еще громче, так, что заболело горло. Кажется, весь мир кричал со мной вместе, и лучше всех было слышно голос мамы.

Я дергалась в путах, охвативших мою лодыжку, врезаясь ладонью в тело кого-то еще, кого тоже волокли по земле. Но никакие усилия и близко не помогали мне освободиться от лозы, что оплетала мою ногу.

Я вновь посмотрела