Шепот одержимости - Кристал Норт

когда осколки стекла разлетаются по полу, как упавшие звезды.

Я ругаюсь себе под нос, мои щеки горят от смущения, когда я быстро иду убирать беспорядок, мои руки дрожат, когда я сметаю осколки в совок для мусора. Но даже когда я пытаюсь навести порядок, мой разум поглощен эхом смеха, которое витает в воздухе, напоминая о призраках, которые преследуют меня даже в самые обыденные моменты.

Когда хаос в баре начинает спадать, а мои нервы продолжают сдавать, Слейтер появляется рядом со мной, как утешающий якорь в шторм. Его присутствие — долгожданная передышка от тревожных событий вечера, и я ловлю себя на том, что склоняюсь в его крепкие объятия, ища утешения в тепле его прикосновений.

— Кора, ты в порядке? — Взгляд Слейтера встречается с моим, его глаза полны беспокойства, когда он смотрит на мою дрожащую фигуру. Не говоря ни слова, он обнимает меня за плечи, предлагая молчаливую поддержку, и ведет к выходу. — Давай на минутку подышим свежим воздухом.

Прохладный ночной воздух накрывает меня волной, когда мы выходим на улицу, резко контрастируя с душной атмосферой бара.

— Я отвезу тебя домой, — твердо заявляет он, его тон не оставляет места для споров. Я чувствую себя выжатой и измученной, поэтому не собираюсь спорить с ним.

Возможно, было слишком рано возвращаться к работе. Возможно, мне повезет больше, если я вернусь в кампус и лично посещу свои занятия.

Слейтер что-то быстро говорит Шелли, а затем ведет меня к своей машине, его движения целеустремленные, но нежные, когда он помогает мне забраться на пассажирское сиденье. Когда он заводит двигатель и отъезжает от тротуара, меня охватывает чувство облегчения, знакомый гул двигателя успокаивает мои измотанные нервы.

Мы едем в уютной тишине, мягкий свет уличных фонарей бросает теплый золотистый оттенок на городские улицы. Я погружаюсь в свои мысли, мой разум все еще не оправился от событий ночи, но успокаивающее присутствие Слейтера рядом со мной дарит ощущение спокойствия среди этого хаоса, особенно когда он протягивает руку и берет меня за руку.

Когда мы подъезжаем к дому Слейтера, он поворачивается ко мне с мягкой улыбкой, его глаза полны понимания.

— Я точно знаю, что тебе нужно, чтобы расслабиться, — мягко говорит он, его голос звучит успокаивающей мелодией в темноте.

Я благодарно киваю, безоговорочно доверяя ему и находя утешение в тепле его объятий, когда он ведет меня домой.

Когда мы входим в его квартиру, в глубине моей груди трепещет предвкушение, моя надежда растет от перспективы наконец-то найти утешение в объятиях Слейтера физически. Но когда он ведет меня в ванную, мое сердце замирает от разочарования, когда я понимаю его намерения.

Слейтер с привычной легкостью набирает ванну, звук льющейся воды мягко отдается эхом в отделанной кафелем комнате. Он зажигает свечи, их теплое сияние разливает мягкий мерцающий свет по комнате, и мои надежды снова воспаряют от этого романтического жеста.

Но когда он поворачивается ко мне с нежной улыбкой, я вижу груз ответственности в его глазах, бремя его собственных демонов, тяжело давящих на него.

— Я хочу, чтобы ты расслабилась, — мягко говорит он, в его голосе слышится беспокойство. — Ты через многое прошла сегодня вечером и заслуживаешь немного времени, чтобы расслабиться. Прими хорошую ванну и ляг пораньше спать. Не жди меня.

Я киваю, пытаясь скрыть свое разочарование натянутой улыбкой. Он даже не остается со мной, он возвращается к работе.

— Спасибо, — бормочу я, слова кажутся пустыми на моих губах, когда я наблюдаю за его действиями.

Когда Слейтер исчезает из виду, оставляя меня одну в тускло освещенной ванной, чувство одиночества накрывает меня волной. Звук его шагов затихает вдали, оставляя меня погружаться в одиночество собственных мыслей.

Я погружаюсь в теплые объятия ванны, аромат лаванды наполняет воздух, когда я закрываю глаза и позволяю успокаивающей воде омыть меня. Но даже когда я пытаюсь обрести покой среди безмятежности момента, часть меня не может избавиться от чувства тоски, которое поселилось в глубинах моей души.

По мере того, как проходят минуты, я не могу не думать о том, что могло бы быть, и мои мысли переключаются на возможность наконец-то обрести утешение в объятиях Слейтера. Но когда наступает реальность, я понимаю, что некоторые раны слишком глубоки, чтобы залечиться за одну ночь, и что иногда величайший акт любви — это знать, когда дать кому-то пространство, необходимое для исцеления.

Если бы я точно знала, что ему нужно, я бы дала ему это. Если бы я думала, что принятие ответственности поможет ему, я бы сделала это не задумываясь. Или я бы подчинилась ему и всем его желаниям, если бы это было то, чего он хотел. Отдаться ему... если бы я могла. Я бы сделала это, но сомневаюсь, что это то, что нужно Слейтеру.

Освещенная свечами комната создает зловещую атмосферу, и я не могу не думать о моем мужчине в маске. О том, как грубо он со мной обращается. О том, как он забирает у меня все без пощады и угрызений совести.

Он заставляет меня подчиниться, и я бессильна против него и его страсти.

Чувство вины пронзает мое сердце, когда я думаю о моем человеке в маске в такой момент, как этот, тогда как я должна была бы думать о человеке, который в первую очередь приготовил для меня эту ванну.

В один момент мои глаза закрываются, а в следующий я тону.

Я не могу отдышаться. Мой рот открывается и наполняется водой. Я пытаюсь сесть, но меня удерживают. Сильные руки держат меня под поверхностью, душат. Хватка на моем горле железная.

Я пытаюсь бороться, царапать кожу, но… это перчатка.

Страх и желание находятся в состоянии войны, но мое бешено колотящееся сердце набирает скорость. Легкие горят огнем, а в глазах начинает темнеть.

Внезапно руки исчезают. Моему мозгу и телу требуется мгновение, чтобы осознать, что меня уже не удерживают, и я сажусь, задыхаясь и кашляя, пока пытаюсь втянуть воздух.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках моего человека в маске и хватаюсь за шею.

Там никого нет.

Я одна.

Неужели я заснула и все это придумала?

Неужели я чуть не утонула?

Дрожа, я встаю и вылезаю на дрожащих ногах, хватаю полотенце и быстро вытираюсь. План Слейтера относительно того, чтобы я расслабилась, по-настоящему провалился.

В оцепенении я надеваю пижаму и вытираю волосы. Я выполняю свой ежевечерний распорядок, выключаю свет и забираюсь в постель.

Засыпая, я могу думать только о своем желании к двум совершенно разным