Бессмертный - Е. Юань

Клейн с головой погрузился в тяжелые раздумья.

Не став задерживаться ни секундой дольше, Шарон взмыла ввысь. Ее призрачный силуэт плавно вынырнул на поверхность, материализовавшись подле раскидистого дерева.

Клейн сноровисто развеял мстительного духа Сеньора, загнав его обратно в золотую монету внутри железного портсигара, после чего как бы невзначай поинтересовался:

— Положа руку на сердце, меня всегда съедало любопытство: откуда черпают свою сокрушительную мощь чистые злые духи и призраки, напрочь лишенные Потусторонних характеристик?

— Из мира духов, — предельно лаконично отозвалась Шарон.

«Выходит, закон сохранения Потусторонних характеристик незыблем, а вот источник самой паранормальной мощи может разниться? Хм, или же духовный мир сам по себе является плодом слияния неких характеристик…» — Клейн едва заметно кивнул и, бросив взгляд на устилающую землю грязь, произнес:

— Я продолжу идти по следу этого злого духа. Как только нащупаю хоть какую-то зацепку, непременно дам знать.

Юноша твердо решил при первой же возможности выпытать всё у волшебного зеркала Арродеса.

На этих словах он сноровисто выудил ручку с блокнотом, размашистым почерком набросал ритуал призыва своего гонца и протянул листок девушке:

— Случись нужда, можешь смело слать мне письма.

Шарон приняла бумагу, скрупулезно пробежалась глазами по строчкам и ответила:

— Меня всегда можно найти в баре «Храбрец».

— Если надумаешь писать, шли весточки в район Хиллстон, на улицу Галд, дом сто двадцать шесть. Адресат — мадам Мария.

— Заметано, — Клейн упрятал ручку в карман. Прямо на глазах у спутницы он пустил в ход ритуальный серебряный кинжал, воздвигнув Стену Духовности и наглухо запечатав железный портсигар.

Следом он, проявив безупречную джентльменскую учтивость, проводил Шарон до соседней улицы, поймал наемный экипаж и сопроводил её до самого района Баклундского моста.

Покончив с этими хлопотами, сыщик наконец взял курс на арендованную фешенебельную гостиницу в Хиллстоне, по пути предусмотрительно сменив личину и пересев в другой экипаж.

…………

Байам, бар «Морские Водоросли».

Изрядно поболтавшись на океанских просторах, Даниц вновь ступил на брусчатку «Города Щедрости». Пират заявился сюда с вполне конкретной миссией — подсобить повстанцам в кое-каких организационных делах.

Наглухо натянув козырек кепки на глаза, корсар забился в дальний угол у барной стойки. Первым делом он вознамерился погреть уши и собрать свежие слухи, до смерти боясь, что из-за протухшей разведки его собственная шкура неминуемо обернется казенным кушем.

В этот самый миг до его слуха долетел голос затесавшегося по соседству авантюриста, оживленно вещающего своему компаньону:

— Слушай, как думаешь, этот псих Герман Воробей наймет кого-нибудь со стороны, чтобы вытрясти из властей награду за голову «Адмирала Крови»?

А? Даниц на чистых инстинктах вскинул голову, ошарашенно и непонимающе уставившись на болтуна.

Глава 737

Официальный дебют

«С какой стати этот психопат Герман Воробей ищет кого-то для получения награды за „Адмирала Крови“? Погодите-ка, а с чего бы ему вообще претендовать на куш за „Адмирала Крови“?» Даниц внезапно вынырнул из пучины смятения и хаоса, наконец-то уловив самую суть происходящего.

Пират молниеносно опустил голову, не давая растерянному и ошарашенному взгляду выдать себя с потрохами.

Авантюристы по соседству тем временем продолжали горячо обсуждать:

— Да как такое вообще возможно? Ни одна живая душа не осмелится сунуться за этими деньгами!

— Верно подмечено! Разве что найдется идиот, готовый навлечь на себя слепую ярость Церкви Повелителя Бурь или с потрохами сдать Германа Воробья!

— Сорок две тысячи фунтов… Упади мне в руки такой баснословный куш, я бы прямо сейчас рванул в Баклунд и зажил как настоящий богач!

— Ха-ха, а разве не полагается сперва на полгодика запереться в «Красном театре» и как следует оттянуться?

— Возможно, Герман Воробей сорвет банк в Интисе, Фейсаке или Фейнапоте. Там суммы, конечно, не дотягивают до сорока двух тысяч, но всё равно цифры астрономические…

……

Перемывая косточки, искатели приключений мало-помалу пустились в сладкие грезы о том, как бы сами распорядились капиталом в 42 000 фунтов. Фантазии настолько разошлись, что спорщики в итоге разругались в пух и прах, до покраснения лиц отстаивая свои идеалы.

«Да быть того не может… Они что, всерьез полагают, будто Герман Воробей пустил в расход „Адмирала Крови“? Вздор! И пусть этот маньяк всегда спал и видел подобную охоту, ему катастрофически не хватало людей. Без помощи капитана такое не провернуть… Стоп. Андерсон Худ?» Даниц вскочил на ноги и, намертво придерживая козырек надвинутой кепки, торопливой рысцой устремился к бильярдным и карточным комнатам — туда, где обычно пылились свежие газеты.

Стоило ему лишь скрыться из виду, как горланившие ранее авантюристы проводили его спину цепкими взглядами и заговорщицки зашептались:

— Кто-нибудь знает этого типа? Крадется как мышь, шарахается от каждой тени — за версту разит подвохом!

— Физиономию толком не разглядел. Сдается мне, это чья-то пиратская шестерка, пришвартовался в Байаме слухи вынюхивать.

— Может, того?.. — один из наемников выразительно провел большим пальцем по горлу.

— Лучше не лезть на рожон, вдруг птица высокого полета. Дадим пыли улечься, а там поглядим, — благоразумно осадил товарища другой авантюрист.

Даниц тем временем юркнул в пустующую бильярдную. Забившись в самый темный угол, он сгреб стопку газет и лихорадочно принялся перелистывать страницы. Вскоре лицо корсара исказилось в нелепой, мучительной гримасе.

«Что этот отбитый психопат вообще натворил⁈ Он и впрямь завалил „Адмирала Крови“⁈ Прошло каких-то жалких пару месяцев, а его боевая мощь взлетела до таких заоблачных высот! К тому же… к тому же в газетных сводках ни слова про Андерсона Худа…» Пират разрывался между глухим шоком и искренней радостью, еще раз железобетонно убедившись: его покорность и нежелание лезть на рожон при встрече с Германом Воробьем были мудрейшим решением в жизни. В противном случае обыватели уже давным-давно читали бы передовицы о том, как за ним открыли охоту и променяли его голову на казенный куш.

«Хотя нет… В ту пору моя смерть даже не потянула бы на газетную сенсацию… Дьявол, этот Герман Воробей и впрямь состоит в какой-то жуткой, зловещей ложе…» Посреди этого вихря мыслей Даниц внезапно застыл, словно обратившись в безжизненное каменное изваяние.

Ведь, по здравом размышлении, он и сам, судя по всему, теперь числился в рядах этой самой зловещей ложи…

«Ха-ха, церковники с армейскими псами вечно всё преувеличивают! Спору нет, организация тайная, но никак не зловещая!» — Даниц поспешно утешил себя этой мыслью, в очередной раз проникнувшись благоговейным трепетом перед немыслимой, подавляющей мощью таинственной ложи, что маячила за спиной Германа Воробья.

И успешная охота