Няня для шелкопрядов - Ольга Кори

Они были ровными, прочными, но... белыми. Белыми, как снег на горных вершинах.

— Их нужно покрасить, — сказала она.

— Красить? — переспросила Тисия. — Зачем?

— Белые нити — это слишком скучно, — ответила Лита. — Вокруг столько цветов — красный, синий, жёлтый, зелёный. Почему ваш шёлк должен быть только белым?

— Мы не знаем, как делать цветной шёлк, — сказала Мушка. — Мы умеем делать только так.

Лита задумалась. Она знала, что пряжу можно окрасить, даже не используя огонь.

— Нам нужны растения, — сказала Лита. — Корни марены дают красный цвет, листья индигоферы — синий, куркума — жёлтый. Кора некоторых деревьев — коричневый. И если мы разотрём их в кашицу, ею можно будет покрасить нити.

— Неужели получится? — усомнилась Тисия.

— Шёлк — это особенное волокно, — объяснила Лита. — Нужно просто подержать нити в соке достаточно долго.

Дети переглянулись. Идея им понравилась.

— А если они попадут под дождик? — спросил Шустрик на всякий случай. — Они снова станут белыми?

— Если использовать что-нибудь кислое, то не станут, — сказала Лита. — Можно попробовать ферментировать листья.

Она спустилась к подножию дерева.

— Я ищу что-нибудь цветное, — объяснила она бабочкам.

— Там, у ручья, — ответила Лили. — Есть кусты с жёлтыми цветами, их корни оставляют красные следы на руках.

— А есть где-нибудь синие листья? — спросила Лита.

— На поляне, где мы танцуем по утрам. Можно найти листья с тёмно-синим соком.

Бабочки разлетелись в разные стороны. Через час они вернулись с охапками корней, листьев и коры.

В этот момент в дупло заглянул муравей. Он с интересом посмотрел на кучу, которую Лита раскладывала по цветам.

— Это здесь зачем? — спросил он, указывая на корни марены.

— Для покраски, — ответила Лита. — Нужна миска, чтобы растолочь их в кашу.

Муравей кивнул и исчез. Через несколько минут в дупло ввалилась целая процессия его товарищей, тащивших глиняные миски, бамбуковые чаши и даже кусок плотной коры, который можно было использовать как поднос.

— Держи, — сказал муравей, ставя миски перед Литой. — У нас на огороде всего много.

Лита с благодарностью приняла посуду. Она поставила перед собой миски и принялась растирать корни марены. Потом погрузила шёлковые нити в получившуюся густую кашицу и оставила там до вечера. Когда дети вернулись из леса, она вынула нити. Все увидели, что они стали ярко-красными, как цветы гибискуса.

— Как красиво! — закричала Мушка.

— Теперь закрепим цвет, — сказала Лита, опуская нити в миску с уксусом, который она выжала из перебродивших плодов. — Кислота свяжет краску с волокном, и она не смоется.

— Пахнет, — заметил один из муравьёв.

— Это куркума, — объяснила Лита, разводя жёлтый порошок в воде. — Даёт яркий золотистый цвет.

Муравьи сначала довольно спокойно отнеслись к экспериментам Литы. Но потом один из муравьёв попытался утащить миску с синим соком.

— Стой! — крикнула Лита, хватая его за руку. — Это краска!

— Но она выглядит как грязь, — возразил муравей. — Надо убрать.

— Это не грязь! — воскликнула Лита. — Это индигофера! Она даёт синий цвет!

Муравьи переглянулись, оставили миску в покое и принялись убирать ненужные листья и обрезки корней.

Лита вздохнула с облегчением. Ей пришлось следить за ними в оба, но дело того стоило. Через три дня сок в миске потемнел и стал синим. Лита опустила в него нити и оставила их на ночь. Утром они были глубокого синего цвета, как ночное небо.

— Получилось! — обрадовалась Мушка.

После настаивания куркума дала жёлтый, а кора дерева — коричневый. Лита сходила к ручью и промыла нити в воде, а потом развесила их в дупле сушиться.

— Теперь мы можем делать разноцветные ленты! — сказала Лита, показывая детям результат. — И вплетать их в гамаки, плести пояса, украшать одежду.

Дети радостно запрыгали вокруг неё. Бабочки кружились над разноцветными нитями, рассматривая их с восхищением.

— Надо же! — сказала Флора.

— Завтра попробуем плести узоры из цветных нитей, — сказала Лита детям. — А сейчас давайте украсим гамаки.

И они принялись вплетать яркие нити в серебристую паутину.

— Красиво, — признал муравей, разглядывая пёстрые гамаки. — Наши дети только шить умеют. Может, и нам таких ниток накрасите?

Глава 9

Глава 9

Лита привыкла к тому, что в этом лесу всё происходит не вовремя. Дети просыпаются, когда им вздумается, бабочки поют, а дождь начинается ровно в тот момент, когда ты развесила сушиться крашеные шёлковые нити. Но появление отца семейства стало самым неожиданным событием за всю её новую жизнь.

Он не вошёл. Просто в какой-то момент в проёме дупла неслышно возникла высокая фигура, затянутая в тёмно-серый бархат. Длинные чёрные волосы, тронутые серебром на висках. Острое, бледное лицо. У него был вид человека, который только что вернулся после тяжёлого боя. В каждом его движении чувствовалась смертельная опасность.

— А вы, простите, кто? — невольно вырвалось у ошарашенной Литы.

Мужчина устало усмехнулся.

— Я князь Арман. А это, насколько я помню, мой дом.

Паук неторопливо оглядел помещение.

Лита затаила дыхание. Она как могла старалась привести дупло в порядок. Ягоды и листья для завтрака сложены в аккуратные кучки. Между гамаками сушатся связки трав для покраски нитей. И как раз сегодня, как назло, бабочки засыпали всё дупло пыльцой.

— Что это?

Качавшиеся в гамаках бабочки заметались, ища выход. Флора отважно двинулась вперёд.

— Господин Арман! Вы вернулись! Мы так рады! — защебетала она. — Мы тут, э-э, устроили небольшой детский садик...

Паук бесшумно скользнул внутрь.

— Кто эта женщина? — проронил он.

— Это няня! — хором выпалили бабочки.

— Няня, — повторил он с презрением. — И кто же вас нанял, позвольте узнать?

Лита почувствовала на себе пристальный взгляд фиолетовых глаз и только теперь осознала, как выглядит. Она оказалась перед незнакомым мужчиной в лохмотьях, с наспех заплетёнными волосами. Она прижала руки к груди, прикрывая разорванный лиф. Ей вспомнились рассказы бабочек: князь пауков убивает врагов без разговоров, он опасный хищник, который не знает пощады.

— Я знаю, кто вы, — тихо сказал он. — Решили прикормить моих детей?

Лита открыла было рот, чтобы ответить чем-нибудь ядовитым, но в этот момент сверху раздался радостный писк:

— Папа!