Ухорез 4 - Василий Горъ

получения этого доклада. Ибо не сомневаюсь ни в вас, ни в членах вашего рода. И последнее: Олег Леонидович, откровенно говоря, всю дорогу до вашего поместья я мечтал забыть о работе и выключить голову хотя бы на один-единственный вечер. Может, введем мораторий на все серьезные разговоры до завтрашнего утра?

Глава 37

2–3 января 997 г. от ВР.

…Государь вырубил телефон еще у меня в кабинете. А после того, как вышел в коридор, сообщил начальнику охраны, что собирается как следует выспаться, распорядился себя не будить без особо важных причин, пожелал нам спокойного вечера и ушел в свои покои. Конвойный последовал за ним. Вернее, перебазировался от одной двери к другой и «сдвинул» внешний пост охраны к другим окнам. Ну, а мы с Наташей спустились в спортзал, в который, по моему распоряжению, были складированы подарки, и занялись нуднейшим делом — начали вскрывать коробки и записывать в отдельный файл, кто, что, к чему и на какую сумму мне преподнес. Дабы знать, чем и кому отвечать на продемонстрированное внимание.

Поработали… «аж» четырнадцать минут. А потом ко мне «постучался» командир дежурной смены и доложил, что к дальнему КПП подъехал кортеж моих родственников по отцовской линии, что Илья Евгеньевич Беклемишев потребовал доложить мне о своем прибытии, и что в его монологе прозвучала фраза «Эта встреча — в интересах вашего господина…»

Последнее заинтересовало. Но не настолько, чтобы запускать дядюшку в мои владения, да еще и во время пребывания у меня в гостях Императора и Императрицы. Поэтому я распорядился передать родственничку, что прилечу к нему минут через восемь-десять, озвучил еще пару-тройку ценных указаний, отложил в сторону ювелирный футляр с дорогущими запонками, встал с мата, помог подняться на ноги напарнице и отправился за верхней одеждой.

По дороге к своим покоям предупредил начальника охраны государя о незапланированном визите родни и дал понять, что отправлю ее восвояси от дальнего КПП. Так что Конвойных наш внезапный отлет не удивил. А мама, расслаблявшаяся в баньке в компании Ани, Валентины Сергеевны, Янины Павловны и… Таньки, уронила в мой личный канал «Паутинки» знак вопроса.

Я описал ситуацию вслух. Так как поленился набирать ответ. И получил забавный совет:

«Илюша — исполнитель с очень короткой памятью на свои просчеты. Зато запоминает БОЛЬ. Поэтому перейдет хоть одну границу — заставь как следует проораться, и он пропадет на несколько лет…»

Пока я переваривал эту информацию, квадрокоптер пошел на снижение, а в оперативном канале послышался голос командира тревожной группы:

— Олег Леонидович, мы на месте. А гости — под куполом…

Я поблагодарил народ за оперативность, вывел на экран ИРЦ картинку с передней камеры и не удержался от злой усмешки: «Исеть» моих СБ-шников стояла на посадочных опорах метрах в десяти от «Питона» и двух «Вепрей» моих родственничков, все Беклемишевы обретались в салонах машин, а вокруг них мерцала «слоеная» полусфера стихий из пяти-шести и не позволяла даже квакать!

Наташе тоже понравилась предусмотрительность наших людей. Но как только «Икар» приземлился, напарница посерьезнела, первой спустилась по двери-трапу, вывесила перед собой мощнейший щит и едва заметно кивнула, благодаря за «лишние» слои, появившиеся на покрове. Стоило мне двинуться к «Питону», скользнула за левое плечо. А как только наши служаки убрали купол, качнула лимузин Воздухом. Дабы сообщить о моем прибытии.

Дури не пожалела, поэтому наследник главы рода во что-то впоролся при десантировании. Но изобразил ослепительную улыбку, поздоровался, «от всей души» поздравил с обретением «сумасшедшего титула», прошедшим Новым годом и днем рождения, «не заметил» сухости моего ответа, кому-то махнул рукой и перешел к делу:

— Кстати, о дне рождения: тебе исполнилось шестнадцать, а значит, ты, совершеннолетний мужчина, вправе завести вековуш. К сожалению, Леня не дожил до этого светлого дня, и ты оказался в крайне неприятной ситуации — тебе, главе рода, невместно искать вековушу для самого себя и не положено поручать ее поиск матушке или членам рода. Де-юре, ты можешь обратиться за помощью к Державиным, но, де-факто, это будет равнозначно потере лица — нынешний глава этого рода не пользуется уважением среди аристократов, а значит, твоя просьба уронит тебя еще ниже…

Пока он описывал «крайне неприятную ситуацию», кто-то из его людей вытолкал из лимузина трех девиц лет, эдак, двадцати пяти в красных костюмах ни разу не на термобелье, без головных уборов и в осенних сапожках. И это при том, что воздух в наших краях «прогрелся» аж до минус двадцати восьми! Но эти особы, улыбаясь на разрыв щек, переместились так, чтобы оказаться в свете фар одного из внедорожников, встали полукругом и, вроде как, показали «товар лицом» под продолжение объяснений «любящего дядюшки»:

— Впрочем, на самом деле этой проблемы, можно сказать, что и нет — мы уже нашли трех достойных девушек, подписали контракты, оплатили услуги на все десять лет службы и дарим тебе этих красавиц на совершеннолетие…

Я рассмеялся первым. Затем прыснула Наталья. А следом за ней заржала вся тревожная группа, слышавшая этот монолог.

Беклемишев недоумевающе нахмурился и спросил, что в их подарке смешного.

Вот я озвучил объяснения матушки, чуть переработанные под нынешние реалии и конкретный вопрос:

— Илья Евгеньевич, я — глава единственного боярского рода Российской Империи, то есть, Одаренный, которому невместно просить о помощи кого-либо ниже Государя-Императора: такая просьба автоматически опустит меня на уровень обычного аристократа, а терять лицо я не намерен. По этой же причине моя вековуша обязана являться боевым магом высшей категории, а ваши «подарки» не доросли даже до второго ранга. И последнее: в моем роду нет и никогда не будет ни одной случайной личности. Поэтому я не подпущу к себе женщину, преданную не мне. В общем, загоняйте своих «красавиц» в тепло, возвращайте во Владимир и пристраивайте к подросткам своего рода.

«Дядюшке Илье» поплохело еще на первом пункте отповеди. Услышав второй, «благодетель» собрался, было, насмешливо поморщиться, но вовремя наткнулся взглядом на Наталью и еще четырех женщин из тревожной группы, прикусил язык и расфокусировал взгляд. Видимо, в процессе подбора особо веских контраргументов. А третий, по моим ощущениям, шокировал напрочь. И, заодно, прервал полет фантазии. Поэтому возражение прозвучало как-то уж очень убого:

— Да, но ведь мы дарим их от всей души…

— И что