В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

class="p">Стефек тем временем подал знак, и мы с диким визгом вылетели из орешника, с трех сторон окружив пришельца. Вы бы нас видели в этот момент! Луки натянуты, позы, как у сауков[22]во время атаки на врага, стрелы направлены на беднягу.

— О, бледнолицый сын шакала, блондинистый варвар с равнин. Ты зашел со своим стадом на территорию племени венедов. Что тебе нужно здесь? — взвыл Пампух. — Или вам не хватает пастбищ в долине?

— Мы защитим свои права и не отступим с земли наших предков, — добавил я.

— Жалкий чужак, — по-своему поддержал нас Юзек, — ты чаял победы здесь, но ты просчитался. Ведь каждый, кто придет к нам, отыщет здесь лишь погибель свою — кенсим, абракадабра[23].

У «бледнолицего» задрожали колени, а я с удовольствием отметил, что веснушек у него гораздо больше, чем у меня, и этот факт вызвал в моей душе что-то вроде сострадания.

Мальчик, испуганно глядя на наши луки, запинаясь, ответил:

— Я... я... за коровой... Колышек вырвала, холера... Я за ней...

— Но разве тебе не известно, что поляна эта и прилегающие к ней окрестности, — Стефек обвел луком круг, — заняты на вечные времена многочисленным и храбрым племенем венедов?

— Не-ет!

— Ты пересек наши границы, и за это вместе со своим стадом станешь теперь нашим пленником. — В голове Юзека, видно, перепутались все приключенческие и исторические книги, прочитанные им. — А позже будешь посажен на кол, и тотчас отправишься в страну вечной охоты... Или будешь обменян на одного из наших рыцарей, похожего с тобой возраста... Но прежде я хочу знать, имею ли я дело с настоящим шляхтичем?

— Я... я... очень извиняюсь, — мальчик был сильно напуган, — но если я сейчас не приведу корову, то Мациешек побьет меня. Он сказал, что все ребра пересчитает.

— А кто это, Мациешек? — спросил уже нормальным голосом Стефек. — Дядя? Отец?

— Пожалуй, дядя, — неуверенно ответил мальчик. —

Просто когда корова заблудится, мне в этот день есть не дают. Вот и сегодня, наверное, тоже не дадут.

— Так ты голоден? — Юзек тотчас сбросил маску древнего венеда и превратился в обычного Юзека с мягким сердцем.

— Корову еще успеешь отвести, — решил за всех Стефек. — А пока, если ты не против, мы накормим тебя. Великолепной похлебкой... А тебя как, кстати, зовут?

— Вацек.

— Ну присаживайся, Вацек, к казану. Франек, дай ему миску и принеси хлеба из шалаша.

Вацек чуть-чуть помялся, но когда мы поставили ему на колени полную миску супа, с аппетитом принялся есть.

В это время появился лесник Сумик. Сдержано поздоровавшись, он присел на пень и покосился на мальчика.

— Ты, я смотрю, пастушок Мациешека?

— Он самый, — подтвердил Вацек. — Корова наша, Мецка, убежала. Вот я и пошел за ней...

— Трудно тебе живется... Только почему ты не уйдешь от него к каким-нибудь хорошим людям? — спросил лесник, сворачивая цигарку. — Пропадаешь у него в прислугах.

Прямо в присутствии Вацека, Сумик коротко рассказал о нем. Мальчик — сирота, раньше жил у своего опекуна — старого вязальщика метел, после смерти которого поселился у Мациешека — скряги и злодея. Тот его наказывает почем зря, мальчик же, голодный и босой, гнет на хозяина спину за кусок хлеба, прозябая в грязи и ночуя в хлеву с коровами...

При этих словах Вацек почесал голову под шляпой и передернул плечами.

— …А поскольку Мациешек живет на отшибе, вон за тем холмом, — показал Сумик, — люди почти ничего не знают, что там происходит. Сам он в село не ходит и Вацека в школу не пускает. Он его даже подучил: если приходят чужие — нужно прятаться. Чтобы ни о чем не расспрашивали, потому что туда уже дважды наведывалась комиссия. В первый раз из школы: хотели узнать, почему мальчик не учится, а во второй — из органов социальной опеки. Пока Мациешек как-то выкручивается... но пора уже положить этому конец. Надо вызволять парня, он им не сват и не брат, и они не имеют права его задерживать. Только бы кто-то взялся за это дело...

В этот момент Стефек со взглядом, полным благородного огня, встал со своего места и, подойдя к Вацеку, положил ему на плечо свою мощную руку.

— Друг, — торжественно произнес он, — отныне ты будешь нашим Пятницей, а мы твоими Робинзонами.

Кандидат в Пятницы, ничего не поняв, выпучил на Стефека большие голубые глаза и почесал под мышкой.

— Ты останешься с нами, — живо поддержал я Пампуха, — а когда мы отправимся домой, то заберем тебя с собой.

Сумик недовольно поморщился.

— Нет, ребята, нужно, чтобы к делу подключился кто-то из взрослых. Ведь Вацек не птичка и в клетку его не посадишь. Парень должен где-то жить, есть, одеваться... А вы сами еще от родителей зависите.

Но этими словами он только раззадорил нас. О чем речь?! Чтобы три выпускника седьмого класса да не взяли под опеку мальчика?! Какие еще взрослые?! Нет уж, это наше дело! И переглянувшись, мы поняли друг друга без слов.

— Считаю, что мы как-нибудь справимся, — решительно сказал я. — Вырвем Вацека из звериных когтей.

— Только чтобы без скандала, — предостерег нас лесник, уже видимо жалея о сказанном. — Мациешек его просто так не отпустит, ведь он имеет в лице парня бесплатного работника, да к тому же столько лет его кормил.

С Вацеком мы договорились гораздо быстрее. Мальчик был забит, но от природы толков, и ему давно уже опостылела жизнь в неволе. Поэтому он согласился остаться у нас. Не последнюю роль в этом сыграла, конечно, и Стефекина похлебка, которую мы продолжали есть. Стефек подсчитал, что нам ее хватит еще дней на пять, и соответственно распределил весь провиант. Через пять дней он вновь наварит целый казан. Не раньше, потому что в противном случае нас настигнет продовольственный кризис.

Вацек должен был только отвести корову, забрать свои вещи и, ни слова не говоря хозяину, вернуться обратно.

Он долго не появлялся. Прижав бинокль к глазам, мы пристально разглядывали поля и тропинку, ведущую за холм, где торчала часть крыши дома Мациешека. Вдали суетились люди. Виднелись подводы с горами снопов — с такого расстояния они казались игрушечными... А здесь, вокруг нас, царила мертвая тишина. Только