В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

— Не сегодня, завтра они бы все равно разбежались, — заявил Вацек. — Скорее всего, сегодняшней ночью. Вон какие уже большие.

Мы быстро сделали в шалаше что-то вроде загона, воткнув в землю прутья орешника, а чтобы укрепить ограду, оплели их лозой. Ухаживать за кроликами мы решили вместе. Заячьей капустой, лесной викой, клевером и разными сочными травами мы выслали дно загона, однако кролики не проявляли интереса к пище, сбившись в углу пушистым серым клубком. Их не соблазнило даже сделанное из порошка молоко.

— При людях они есть не будут, — пояснил Вацек, — потому что дикие.

Он был прав. Малыши гораздо позже привыкли к нам, и даже брали еду из рук. А пока мы оставили их в покое — нам необходимо было еще почистить грибы.

Сидим мы, чистим, а Вацек рассказывает. Ну и натерпелся же он, доложу вам! Мы переглянулись. Нет! Как бы там ни было, а позволить ему вернуться назад нельзя! Будем сами заботиться о нем.

И вот мы снова едим ту бесконечную похлебку. Я с трудом справился с одной миской, Юзек и того не осилил. Стефек же старательно отхлебывая, причмокивал и озирался по сторонам, хотя, думаю, все это было лишь для отвода глаз.

Только Вацеку, наверное, все равно было, что есть. После обеда он собрал посуду и двинулся с ней к ручью, но, сделав несколько шагов, вдруг замер на месте.

— Ой, беда! — закричал он, — Мациешек сюда идет. Помогите или он прибьет меня!

— Спрячься в шалаш, а мы сами с ним поговорим, — приказал Пампух, и лоб его прорезала морщина. — Уж я ему прочитаю молитву.

Нахмурившись, он сел на камень, который каждый день поднимал. Невольно мы сгрудились вокруг него, ведь он самый сильный и в случае чего… Бедный Пятница забился в шалаш и боялся, казалось, даже вздохнуть.

А в это время на поляну важно вышел высокого роста крестьянин с продолговатым, недели две не бритым лицом, на голове которого сидела кепка-мацейовка[24].

Приблизившись к нам, он кинул к ней два пальца.

— ... обрый, — буркнул мужчина, видно, считая нас недостойными полного приветствия.

Мы враждебно молчали.

— Я тут вот по какому делу, — незваный гость сунул одну руку в карман своих вельветовых штанов, а другой почесал волосатую грудь, — нет ли здесь нашего Вацека? Ведь если он здесь, холера, то я ему такое устрою, что он долго сидеть не сможет. О чем только думает, бездельник? Как ушел вчера вечером, так до сих пор его нет. Люди сказали, что он сюда пошел.

— А Вацек ваш сын? — неожиданно спросил Юзек. — Нам нужно знать, кто он и что он.

— Это не важно, — довольно невежливо ответил Мациешек. — Я не намерен отчитываться перед первым встречным и доказывать свое родство. По-хорошему спрашиваю, здесь он или нет. Потому как ушел, говорю, вчера вечером.

— Очевидно, устал спать со скотом, — заметил я совсем некстати, потому что тем самым выдал нас. Но, глядя на этого злодея, я не смог сдержаться. — Парень пошел туда, где ему будет лучше, а куда именно мы говорить вам не обязаны.

— Ах вы, сопляки... — небритое лицо Мациешека посинело от ярости, — ну я вам сейчас задам, поганцы! Разнесу вашу хибару и прогоню отсюда прочь.

Тогда Стефек, сидевший молча, встал и склонился над своим гранитным камнем. Не обращая никакого внимания на взбешенного хозяина Вацека, он начал медленно его поднимать, а так как Стефек был без рубашки, то стало видно, как на плечах и руках его начали вздуваться мышцы.

По-профессиональному спокойно он выжал камень над головой и, размахнувшись, выкинул его прочь, только земля загудела. Мациешек торопливо отскочил в сторону. Эта молчаливая демонстрация силы, видимо, произвела на него впечатление, потому что он сразу пришел в себя.

— Я знаю, ребята, — начал он совсем другим тоном, — что вы ради шутки спрятали Вацека, но пусть лучше он вернется домой. Его ждет ужин, завтрак и обед. Со вчерашнего вечера он ничего не ел.

— Так уж и ничего? — вскочил с места Юзек и, зачерпнув из казана остатки супа, ткнул ложку мужчине под нос. — Мы, если что, не голодаем. Можем и вас накормить. Попробуйте!

— Я уже обедал… — отвернулся смущенный Мациешек. — Да и пришел я сюда не за тем, чтобы угощаться и болтать.

Лицо его вновь покраснело, и он заорал:

— В последний раз спрашиваю, сукины дети, вернете Вацека или нет?

— О-о! — Стефек мрачно усмехнулся. — Люблю конкретные вопросы. На конкретный вопрос и ответ будет конкретный: Вацек к вам больше не придет.

— Ну держитесь, чертовы заступники! — Перед тем, как уйти, Мациешек погрозил нам кулаком. — Поплачете еще!

С тех пор мы решили остерегаться. Кто знает, что он задумал? Слишком уж шальными были глаза у него.

Ночью мы по очереди караулили, и она прошла спокойно. А вот утром случилась беда. Как раз утром убежал наш Пятница к ручью с полотенцем и мылом. Убежал и не вернулся. Уже время завтракать, а его все нет. Кричим, аукаем — ответа никакого. Тогда мы тоже побежали к ручью.

К счастью, роса на траве еще не высохла, и по следу Вацека можно было идти, как по проспекту. След был отчетлив, словно нарисован. Вот тут Вацек остановился... А тут у берега появился другой след... На влажной почве хорошо просматривалось место, где след огромного сапога встретился с отпечатками босых ног Вацека. В нескольких метрах вокруг трава была помята, а общие следы далее вели в кусты... Вот и брошенное полотенце, чуть дальше — мыло... Мы пошли по следам, которые вывели нас к ровной, как стрела, тропе, ведущей на вершину холма — прямо к одинокому дому Мащиешека.

Все стало ясно — Пятница похищен. И похищен среди бела дня.

Дрожа от возмущения, я предложил сейчас же идти на штурм и вызволить беднягу. Мы ведь не можем его оставить. Он нам доверился, а мы отдали его на поругание такому жестокому человеку. Но после бурного совещания проект немедленной атаки был отменен. Благоразумный Стефек разубедил нас, объяснив, что Мациешек расценит это как нападение на его дом. Может дойти до драки, а тогда Мациешек сможет заявить в милицию