Клаудио - Джинджер Талбот

какой-то странной сделки, которую не понимаю. Он женится на мне не потому, что влюблен, — так почему? Я не итальянка, не богата, у меня нет никаких связей. Чем брак со мной может быть выгоден Клаудио?

Мы молча направляемся к машине. Кармело доставляет нас в район, расположенный примерно в двадцати минутах езды, — шикарный с кирпичными таунхаусами и симпатичными уличными фонарями в викторианском стиле, с небольшим парком в конце квартала. Этот район так же далек от того, где я живу, как Земля от Плутона.

Клаудио ведет меня по мраморным ступеням, ведущим к дуплексу стоимостью в пару миллионов долларов.

Мы останавливаемся на пороге, и он достает из кармана ключи.

— Добро пожаловать в ад? — еле слышно спрашиваю я, стараясь пошутить, чтобы не расплакаться.

Клаудио пожимает плечами.

— Зависит от тебя.

Глава 6

Мы входим в просторное фойе с мраморным полом, вешалкой для одежды и этажеркой для обуви.

— Повесь пальто туда, — указывает Клаудио. Я повинуюсь. Он указывает на этажерку, снимает обувь и ставит на нее, я делаю то же самое. Нервно хватаюсь за сумочку, в которой лежит мобильник. Он указывает на крючок, и я молча вешаю сумку. По крайней мере, он не забрал у меня телефон.

Колени дрожат, когда я следую за ним в гостиную.

Она современная, со всеми удобствами и белой мебелью. Окна занавешены плотными шторами. На стенах висят мрачные абстрактные черно-белые фотографии. Огромный телевизор на стене обрамлен черной рамкой.

Книги в твердом переплете аккуратно расставлены по размеру на стеллаже у дальней стены, а несколько абстрактных скульптур симметрично расположены на полках. Пол такой, что на нем можно проводить хирургические операции без предварительной стерилизации. Из мансардного окна проникает солнечный свет, рисуя на полу идеально белый квадрат; это самая теплая вещь в этой комнате.

— Ты выглядишь удивленной, — говорит он.

— Я ожидала увидеть логово дьявола с кровью и частями тел, разбросанными повсюду.

Он смеется, издавая этот отрывистый, безрадостный звук, от которого меня охватывает ледяная дрожь.

— Что смешного? — холодно спрашиваю я, обнимая и потирая себя руками.

— Ты. Дерзишь мне. Больше никто так не делает. Так как же выглядит логово дьявола?

Бросаю на него сердитый взгляд.

— В логове дьявола вместо мебели были бы орудия пыток. И холодильник, полный частей тел.

— Я держу такие вещи за пределами дома, — говорит мой новоиспеченный муж, и вид у него совершенно серьезный, но кто его знает? Видимо, дьявол иногда способен шутить.

В основном в мой адрес.

Он подводит меня к белому кожаному дивану.

— Сядь.

Свирепо смотрю на него.

— Значит, так все и будет? Ты собираешься отдавать мне команды, как собаке?

— Продолжай в том же духе, — в его глазах появился холодный отблеск гнева. Клянусь, температура только что понизилась на несколько градусов. Мне действительно так кажется. Этот человек повелевает над всем, так почему бы не подчинить себе молекулы воздуха, кружащие вокруг нас?

Почему-то перед глазами возникает образ бумажника. Эта ужасная татуировка, тошнотворное ощущение кожи. Колени подкашиваются, и я опускаюсь на диван, гадая, хватит ли у меня сил встать когда-нибудь снова.

Клаудио садится рядом со мной, и кожаный диван скрипит и прогибается под его весом. Чувствую пряный аромат его парфюма, смешанный со слабым запахом мыла и нотками уникального мужского мускуса.

— Правила таковы, — говорит он и поднимает руку, сжатую в кулак. Эти большие руки причинили столько боли и страданий, но я также помню, как его палец нежно скользил по моей щеке, оставляя за собой огненную полосу удовольствия.

Он разгибает указательный палец.

— Во-первых. Это традиционный брак. Я мужчина, я глава семьи. Делай то, что я говорю, без вопросов. Никогда не ослушивайся меня, — в его низком, рокочущем голосе слышится неясная угроза.

Разгибает большой палец.

— Во-вторых. Никогда не говори о семейном бизнесе ни с кем, кроме меня.

Средний палец.

— В-третьих. Никогда не позорь семью.

Безымянный.

— Не пытайся убежать.

Мизинец.

— В-пятых. Хорошо заботься о себе, потому что ты принадлежишь мне.

Пытаюсь подобрать слова, но не нахожу, что ответить. Он говорит серьезно. Я его плененная невеста. Это действительно происходит. Со мной.

— Все ясно? — нетерпеливо спрашивает он.

Не могу сдержать гнев в голосе: — Кристально. Мне можно задавать вопросы?

— Если только ты не спрашиваешь просто, чтобы позлить меня, — затем его губы кривятся в усмешке. — А когда мы остаемся наедине, ты можешь дерзить мне столько, сколько осмелишься. Мне это нравится. Только имей в виду, когда ты открываешь свой маленький сладкий ротик, я становлюсь чертовски твердым. И, возможно, не контролирующим свои действия.

— Как романтично, — говорю я, прежде чем успеваю остановиться. Его глаза блестят, он наклоняется и убирает прядь волос с моего лица.

— Осторожно. Сегодня день нашей свадьбы. Еще один остроумный комментарий, и ты окажешься в нашей спальне и узнаешь, насколько грубо мне нравится.

В нашей спальне.

Поджимаю губы и не произношу больше ни слова.

Клаудио торжествующе улыбается: — Умная девочка, — он подстроил все так, чтобы я не смогла победить. Раскрою рот, и меня утащат в спальню, чтобы подвергнуть жестоким пыткам, которые он для меня уготовил. Промолчу, и это будет означать, что я ему покорилась.

Ублюдок.

— Пойду, поставлю еду в духовку. Сиди здесь и жди меня, — тон не предполагает возражений.

Пещерный человек.

Он выходит из комнаты, а я сижу на диване, сложив руки на коленях. Мысли путаются. Сегодня я не вернусь домой. И на работу. Меня уволят... впрочем, сейчас это беспокоит меньше всего. В кошельке чуть больше двадцати баксов... как я могу смогу где-то спрятаться? Могу заложить кольцо с бриллиантом... но что я скажу отцу, если сбегу? Значит ли это, что я больше никогда его не увижу? Ведь если уйду, Клаудио наверняка будет следить за больницей. Заперта ли входная дверь?

В голове роятся вопросы, а паника сжимает легкие, что становится трудно дышать. В животе урчит; не понимаю, как я могу думать о еде в такой момент. С другой стороны, я не ела со вчерашнего вечера, и то это был лишь кусок пиццы.

— Иди сюда, — голос Клаудио прорывается сквозь туман моих мыслей. Он маячит в дверном проеме в другом конце комнаты. У меня дрожат ноги, когда я иду к нему и покорно позволяю проводить на кухню.

Это длинная прямоугольная комната с окнами, выходящими во внутренний двор. В дальнем конце стоит стеклянный обеденный стол. Стулья из стали с белыми подушками. Стол аккуратно сервирован на две персоны: простые