Серебряная Элита - Дани Франсис

спальне надеваю лифчик и трусы-шортики. Расчесываю волосы, когда на мини-комм приходит сигнал. Это Лидди: сообщает, что идет ко мне, скоро будет.

Я и забыла, что мы решили встретиться и пойти на праздник вместе. Однако есть еще время от нее отделаться. Она живет в другом здании; квартиры офицеров Разведотдела – возле административного корпуса, на другом конце базы, и путь сюда довольно долгий. Если, конечно, она не на машине…

Я уже набираю сообщение с просьбой не приходить, как вдруг распахивается дверь.

«Черт!»

Сегодня утром я написала ей: приходи, дверь будет открыта. И, очевидно, уже поздно что-то менять.

В квартиру впархивает Лидди: на ней симпатичное белое платье с круглым вырезом и плиссированной юбкой. Ее сияющая улыбка освещает комнату.

– Привет!

Никогда не была так благодарна судьбе за то, что на мне трусы! Плотные закрытые трусы, полностью прикрывающие метку.

Паника подступает к горлу, когда понимаю, как легко Лидди могла застать меня голышом. Кросс был прав. Зря я попросила Эллиса меня исцелить!

Заметив выражение моего лица, Лидди хихикает:

– Ого, кажется, кто-то здесь на взводе!

Скорее уж, на грани нервного срыва.

Не иначе как чудом мне удается выдавить улыбку.

– Извини. День выдался какой-то… бестолковый.

– О, не беспокойся, ничего страшного! Скоро ты обо всем забудешь. Только представь, как сегодня будет весело! – щебечет она. – Обожаю вечеринки!

– Не могу дождаться, – снова изображаю улыбку, стараясь подавить грызущее меня беспокойство. – Мое платье висит в ванной. Подожди, я его надену, а потом уложим волосы и…

– Рен! Твои шрамы!.. – ахает Лидди, устремив взгляд на мои голые ноги.

Я пытаюсь уйти, но она подбегает и хватает меня за руку.

– Что случилось с твоими шрамами?

– Их больше нет. К нам привели целителя… – отвечаю я, ежась от неловкости и тревоги.

Лидди прищуривается:

– Ты позволила этому девианту себя трогать?

– А что мне оставалось? У нас был медосмотр, он всех трогал, – отвечаю я и пячусь в сторону ванной. – Сказал, что может избавить меня от шрамов, и я ответила: конечно, почему бы нет?

– Дай посмотреть! – говорит она.

– Послушай, там нет ничего интересного. Обычная чистая кожа.

Но она уже передо мной и тянется к ноге. С улыбкой касается бедра – но в тот же миг, ощутив, что краешек трусов слегка задрался, я отшатываюсь от нее и поспешно поправляю трусы.

Беззаботная улыбка Лидди меркнет.

– Что у тебя там?

– Ничего. Говорю же, просто чистая кожа.

– А что это за красный след? – с недоумением спрашивает она. – Синяк, что ли? – Недоумение на лице сменяется ужасом, и я понимаю: до нее дошло, что это за красный след. – Рен, что там у тебя?

– Просто родинка.

– Родинка?

– Ну да. Теперь давай я оденусь, и…

Тут Лидди делает то, что совсем на нее непохоже: бросается ко мне, хватает за ткань и тянет вверх.

Я застываю, беспомощно глядя, как она разглядывает мою метку. Алый круг на коже, прямо и однозначно сообщающий о том, кто я.

Вся кровь отливает у нее от лица. Она подносит руку ко рту.

– О бо… ой, мама! – ахает она, сделав шаг назад. – Это же метка крови!

– Лидди… – начинаю я и протягиваю к ней руку, но она отшатывается, словно мое прикосновение может обжечь.

– Мамочки! Что все это значит?

«Мамочки»! Даже в полном шоке и ужасе Лидди остается Лидди: не позволяет себе взывать к богу, хоть формально слово «бог» и не запрещено. Генерал объявил вне закона религию, поклонение высшему существу, но само слово произносить можно. Восклицания вроде «о боже мой!» Генералу ничем не угрожают.

Но такова уж Лидди: строго соблюдает правила.

– Ты девиантка?! – голос у нее дрожит от потрясения. – И все это время ты меня обманывала? Но как… о господи! – Ну вот, соблюдение правил вылетело в трубу. – Как… почему…

Я отчаянно ищу способ убедить ее, что не представляю угрозы.

– Они знают! – выпаливаю я.

Лидди недоуменно моргает:

– Что?

– Знают, что я девиантка. И Кросс, и Генерал.

– Ч-что ты говоришь?

Мгновенно в мозгу у меня складывается история и льется из уст, словно вода из крана. Вот почему дядя Джим предпочитал, чтобы с военными в Хамлетте общалась я: из-за моего умения импровизировать. Оно отлично служит мне и сейчас.

– На мне нет черных лент, – я показываю запястья, – потому что я под прикрытием. Меня завербовали еще в младшей школе.

– Не понимаю, что ты такое говоришь! Ты… ты девиантка…

– Да. Но всю свою жизнь была верна Системе. Мои родители и сейчас служат Генералу в Округе Z. Производят мясо для Структуры.

– Твои родители? – повторяет она, словно эхо. – Я думала, они умерли…

– Нет, это все часть моего прикрытия. Мне придумали фальшивого дядю-девианта, чтобы никто не заподозрил, кто я на самом деле.

Лидди смотрит на меня широко открытыми глазами. Вижу, как она колеблется между тем, чтобы поверить своей лучшей подруге Рен – и в ужасе и отвращении отшатнуться от девушки с меткой крови на бедре.

– И ч-что ты умеешь? – спрашивает она слабым голосом.

– Владею телепатией, хоть мне и не с кем ее использовать. Я не двойной агент, так что взаимодействовать с такими же, как я, мне не приходится. Еще умею читать мысли, но этого тоже не делаю: я уважаю чужую личную жизнь. И еще могу исцелять.

Глаза у нее становятся как блюдечки.

– Ты целительница?

– Да. Поэтому меня и взяли в Элиту – чтобы исцеляла других солдат во время боя.

«Осторожнее!»

Я начинаю увлекаться деталями. Но ложь тем лучше, чем она проще. Обыкновеннее. Стоит сдать назад и не выходить за рамки того, что я уже наговорила.

– Они прекрасно знают, кто я такая, – повторяю я. – И всегда знали.

– А зачем ты убрала шрамы?

– Генерал решил, что это поднимет боевой дух гвардейцев. Как знак доверия. Мои товарищи будут знать, что я ничего от них не скрываю, что на меня можно положиться. Послушай, Лидс, – продолжаю я, устремив на нее умоляющий взгляд, – это целая долгая история, и, обещаю, ты сможешь задать мне тысячу вопросов – но прямо сейчас, пожалуйста, пообещай меня не раскрывать! Не говори об этом больше никому!

– А Кейн знал?

– Нет. Он погиб прежде, чем Генерал приказал мне раскрыть свою личность перед капитаном. И Кросс еще никому не объявлял.

– О чем не объявлял?

Я вздрагиваю от неожиданности, услышав голос Айви.

Она стоит на пороге. Лидди, войдя, не закрыла за собой дверь.

Боже правый, что еще сегодня произойдет?!

В кладовке лежит мертвая Джейд Вейленс. Кросс и Ксавье пытаются куда-то ее «прибрать». Лидди пялится