Серебряная Элита - Дани Франсис

когда в поле зрения попадает знакомое лицо.

То ли мне мерещится, то ли… неужели Адриенна?

Она мелькнула в толпе всего на секунду, но, могу поклясться, это ее лицо. Большой чувственный рот, тонкий нос. Выразительное лицо, не то чтобы красивое, но запоминающееся.

Снова оглядываю зал, но ее больше не вижу.

– Возможно, сейчас не совсем подходящий момент, но… какая же ты красавица!

Подняв голову, вижу, что через толпу ко мне пробирается Кросс. При виде его я, как всегда, таю. Сейчас он в гражданском: мощное тело облегает идеально пошитый синий костюм-двойка. Разумеется, сын Генерала на таком мероприятии должен быть одет с иголочки. Кросс гладко выбрит, он улыбается мне, и на щеке проступает ямочка.

Свои отношения мы не афишируем, так что он не приветствует меня ни поцелуем, ни даже объятием. Просто встает рядом, а затем я чувствую, как щекочет мне затылок его телепатический запрос.

– Добрый вечер, рядовая Дарлингтон, – официально здоровается он.

– Добрый вечер, капитан.

– Зеленый цвет невероятно тебе идет. Твои ведьмовские глаза кажутся еще ярче.

Я невольно улыбаюсь, но улыбка тут же гаснет, ибо лицо и тон Кросса становятся очень серьезными.

– А список антикризисных мер становится все длиннее.

– Знаю. Прости. Я…

Отвлекаюсь, вдруг заметив в нескольких ярдах Айви. В нежно-голубом, с бокалом шампанского, стоит и смотрит на нас с Кроссом. С подозрением.

Не хочу, чтобы она видела, как мы стоим рядом и молчим, так что говорю вслух:

– Айви наверняка на меня донесет.

– Может быть, и нет. И твоя история про секретное оружие, пожалуй, не так уж плоха. Сделаем тебе черную ленту…

– Я не стану носить татуировку лоялистов! – телепатически рычу я.

– Да, в самом деле. Ты права. Извини. Просто пока не понимаю, как тебя из всего этого вытащить.

Но обсудить это как следует мы не успеваем: оркестр замолкает, по залу проносится приглушенный шепот, и в арочный проем входит Генерал.

Он излучает силу. И власть. И дело не только в безупречной осанке. Его взгляд пронзает насквозь: как будто, глядя на тебя, он в ту же секунду решает, достоин ли ты его присутствия – или самой жизни. Известно, что Генерал умеет взвешивать все возможности и принимать решения за долю секунды; этот талант не раз помогал ему за прошедшие годы.

Генерал Редден идет к пустой сцене, и толпа расступается перед ним. Кому-то кивает, с кем-то перебрасывается парой слов. Проходя мимо нас, меня даже не замечает – только коротко кивает Кроссу, отступившему от меня на шаг.

– Сейчас начнется! – слышу я его беззвучный голос.

– Что начнется?

– Будет толкать речь.

Без всякого энтузиазма Кросс идет следом за отцом. Они одного роста. Ближе к сцене к ним присоединяется эис: трое высоких, плечистых мужчин в строгих синих костюмах – впечатляющее зрелище! Последним рядом с ними появляется Роу. Он потирает нос, словно только что вдохнул пару стимов, и глаза у него блестят нехорошим блеском.

Замечаю, что Кросс смотрит на него хмуро, словно говорит: «Хоть бы сегодня не нюхал эту дрянь!» Роу отвечает брату наглой ухмылкой.

Толпа умолкает, когда Генерал поднимается по ступеням на сцену. Сыновья по-военному четко выстраиваются у него за спиной, их темно-синие костюмы выделяются на фоне голубого задника. Дождавшись, пока они выстроятся, словно почетный караул, Генерал Редден выходит вперед.

Он прочищает горло и начинает говорить – глубоким звучным голосом, в котором гремит несокрушимая воля к власти.

– Двадцать пять лет назад я отсек голову змеи!

Очаровательное начало. Кстати, это не метафора. Он действительно отрубил голову президенту Тэку Северну – в прямом эфире, с трансляцией в каждый дом на Континенте.

– Без насилия нельзя вести войну. Невозможно защитить свободу. И теперь, по прошествии двадцати пяти лет – четверти века, – стоит оглянуться на жертвы и победы, что привели нас к этому славному рубежу. Двадцать пять лет назад примы нашего Континента прозябали в деспотических лапах развращенного и некомпетентного режима. Общество было расколото, место воли народа занимала тирания. Девианты вырвали власть из рук наших предков и превратили нас в граждан второго сорта. Президент Северн попирал элементарные моральные нормы, жестоко насилуя волю как своих врагов-примов, так и своих союзников-девиантов. Но примы восстали, все как один, в твердой решимости проложить новый путь – путь освобождения и порядка. Под моим руководством мы освободились от девиаций, грозивших погубить наше общество. Мы очистили Континент, выкорчевали предательство и вернули должное уважение к государственным институтам.

Он делает драматическую паузу.

– Но наш путь далек от завершения. На дороге в будущее для нас по-прежнему важны бдительность перед лицом угроз и верность стремлению защищать мир и стабильность, за которые мы так отчаянно сражались и уплатили столь тяжелую цену. Я не искал власти – меня к ней призвали…

Хочется закатить глаза. Не так ли говорят все знаменитые тираны? «Ах, нет, я совсем этого не хотел! Пожалуйста, заберите у меня власть, она так меня тяготит!»

– Я был простым солдатом. Командовал армейским подразделением. Верно служил Северну, и моя жена была в саду, но…

Я удивленно моргаю. При чем тут его жена и сад? Странная оговорка.

Уголком глаза замечаю, что ко мне пробирается Айви. Напрягаюсь, инстинктивно расправляю плечи. Но нет, она всего-навсего подходит ближе к сцене.

– …перед самой своей смертью Северн произнес фразу, которой заканчивал все свои выступления. «Audaces fortuna juvat». «Удача благоволит смелым». Быть может, единственная верная мысль, которую он высказал в жизни.

Редден намеренно опускает вторую часть предсмертной фразы президента Северна.

«Et potentia fluit ad fortes».

«Удача благоволит смелым, а власть переходит к сильным».

В свой последний миг Северн все еще пытался утереть нос «краснокровкам», которых так презирал.

– Совершая Переворот, мы действовали смело, и удача в самом деле благоволила нам. Но мир, описанный им, невозможен, и мы сели на поезд, когда моему сыну было пять, и…

Генерал останавливается. Мне становится не по себе. Что это с ним?

– День был из тех, когда предпочитаешь остаться дома, с семьей…

О чем это он, черт возьми?

– Северн был не такой, и я сразу понял. И он понял…

Гости вокруг переглядываются. Определенно, не только меня эта речь ввела в замешательство.

Редден прочищает горло. Оглядывается на своих сыновей.

– Эти трое молодых людей возьмут на себя бремя власти, когда меня не станет. Хотя, надеюсь, этого не произойдет еще лет сто, если работа наших ученых по созданию регенерационной комнаты увенчается успехом.

На эту попытку пошутить зал отвечает гробовым молчанием. В основном потому, что никто не понимает, что