Серебряная Элита - Дани Франсис

на меня так, словно видит впервые в жизни. А теперь еще и Айви! Бывшая подружка Кросса, которой я никогда не нравилась. И пусть сейчас мы с ней вежливо здороваемся и спрашиваем, как дела – друзьями мы так и не стали.

Ответить не успеваю: Лидди делает именно то, что я только что просила не делать.

– Рен – девиантка и работает под прикрытием!

Айви хватается за косяк – не иначе, чтобы не упасть.

– Что?!

Очень хочется врезать Лидди как следует, но нельзя. Нужно, чтобы она оставалась на моей стороне.

– Это правда? – требовательно спрашивает Айви.

Я обреченно киваю:

– Об этом знают только Генерал и его ближайшие сподвижники. Завтра Кросс должен объявить об этом в Элите. Генерал решил, что моим боевым товарищам стоит знать, кто я на самом деле, – это нас сплотит, – я закусываю губу. – Я верна Генералу. Всегда была ему верна. Клянусь вам – вам обеим, – я никому здесь не желаю зла! И сегодня приду на праздник в вечернем платье, пожму Генералу руку и пламенно поблагодарю за все, что он для нас сделал, за то, что оказал нам доверие и позволил выступить на правильной стороне истории. Подполковнику Вейленс. Эллису. Мне. Всем, кто не хочет быть чудовищами.

Лидди готова поверить! Вижу по лицу.

– Все мы знаем, сколько бед могут принести наши силы, – продолжаю я. – Но я ничего не разрушаю, никого не гублю. Я исцеляю.

И заставляю людей кончать с собой.

Нет, об этом сейчас не стоит.

Я делаю шаг к Лидди. Она тут же в страхе отшатывается.

– Лидс, послушай! Если бы я хотела тебе навредить – вспомни, у меня уже была куча возможностей. Но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. И прошу об одном: пожалуйста, можешь пока об этом помолчать? Завтра Кросс соберет нас всех в штабе и обо всем расскажет. Я попрошу его пригласить и тебя, – бросаю взгляд на Айви. – Вас обеих. Если захотите, сможете просмотреть мое личное дело.

– Может, сейчас покажешь? – холодно предлагает Айви.

– У меня нет допуска, – из уст вырывается смешок. – О нас, гвардейцах, нет никакой информации в широком доступе. Официально нас не существует. Доступ к нашим личным делам есть только у капитана. Пожалуйста. Сейчас я ничем вам не угрожаю! Мы идем на праздник. Вот и все. Пусть все остальное подождет до завтра!

Вновь поворачиваюсь к Лидди, всматриваюсь в ее лицо, ища там хотя бы слабые признаки доверия. Хоть самые крохотные.

– Лидс, ты же меня знаешь! Ты знаешь, что я хороший человек! Прошу тебя!

Лидди долго молчит.

– Хорошо, – говорит она наконец.

Меня охватывает безмерное облегчение.

– Завтра во всем разберемся, – заверяю я. – Только пообещай, что до завтра никому ничего не скажешь!

Она закусывает дрожащую губу:

– Не скажу.

Снова взглянув на дверь, я вижу, что там пусто. Айви ушла.

Ушла, не пообещав молчать.

Глава 51

Я вхожу через высокий арочный проем, навстречу мне несется нежная мелодия. Оркестр располагается на одной из двух сцен. Вторая сцена, в противоположном конце огромного зала, пока пуста и задрапирована синим занавесом. Останавливаюсь у входа, наблюдаю за толпой и мечтаю оказаться где угодно, но не здесь.

Я пришла одна, Лидди снаружи встречает своих родителей. Все мои инстинкты требовали не выпускать ее из поля зрения, но как я могла запретить ей встретить папу и маму? Разве что приковать к себе наручниками. И все же, оставайся и она, и Айви рядом, мне было бы куда спокойнее.

Чертова Айви! Хотела бы я знать, куда она побежала? Кому сообщила? Не доверяю ей ни на грош… но, с другой стороны, она ведь никому не сказала, что видела, как Кросс выходил из моей квартиры.

Эта мысль немного подбадривает. Возможно, мне даже удастся обратить это к своей выгоде. Убедить Айви, что Кросс приходил обсудить мою работу под прикрытием.

Только сначала надо ее отыскать.

В зале есть танцпол, но на нем всего несколько пар: кружатся и покачиваются на полированном полу, их смех сливается с голосами гостей. Вокруг меня офицеры в форме смешались с гражданскими в праздничных нарядах: военная суровость и столичный гламур составляют живописный контраст.

Увы, я слишком потрясена недавним убийством, чтобы отдать должное нарядам столичных дам. Однако, должна сказать, ярких цветов в этой комнате куда больше, чем можно было ждать от Генерала. Даже его телевизионные выступления неизменно проходят на блеклом сером фоне, а если он произносит речь на улице – можно подумать, погоду заранее предупреждают, что на этот день запланирована трансляция, так что над головой у Генерала всегда пасмурное небо.

Кросс со мной не связывается, и это начинает бесить. Знаю, он сейчас уничтожает следы моего преступления – но тревожусь, во-первых, за него, и во-вторых, из-за того, что он может на меня сердиться.

Я же не планировала убивать Джейд! Она была провидицей. Ей явилось видение. Я такого ни угадать, ни предотвратить не могла – у меня-то, черт возьми, нет способности предсказывать будущее!

Официант протягивает бокал шампанского. Праздник организован по высшему классу – можно надеяться, что и шампанское окажется настоящим, но нет, сделав глоток, ощущаю знакомый вкус синтетики. Что ж, будем иметь в виду. Щедрость Генерала имеет свои пределы.

Наконец в моем сознании появляется Кросс.

– Голубка, я уже иду.

– Лучше поторопись. Дела наши развиваются от плохого к худшему. Лидди и Айви увидели мою метку.

– Твою мать! Говорил я, не надо было удалять этот гребаный шрам!

– Я хотела доказать тебе свою любовь, болван ты этакий! Согласна, дурацкий поступок. Импульсивный и безрассудный. В свою защиту замечу, что не собиралась демонстрировать свои бедра кому попало. Обычно я раздеваюсь только при тебе.

– Только не говори, что Лидди и Айви ты тоже убила!

– Лидди нет. А от твоей бывшей подружки избавилась.

– Маргаритка!

– Шучу. Скормила им басню, что якобы служу в Элите под прикрытием. Что я твое секретное оружие. И что завтра на совещании ты всем расскажешь, кто я.

– Ни хрена себе!

– Ну, в общем, да. Если честно, не представляю, как мы из этого выпутаемся. Надо придумать какой-то план. – Поколебавшись, я добавляю: – Может быть, мне лучше сбежать.

– Я тебя из виду не выпущу!

– Лидди любит меня. Она не сделает ничего такого, что может мне навредить. Но Айви… не знаю.

Ни той, ни другой по-прежнему не видно, и это все больше меня напрягает. Снова обвожу взглядом зал – и моргаю,