Крепче на изломе - Шеннон Стокер

закатила глаза. – Мы проиграли не потому, что у меня новый шампунь. – Мне не удалось справиться с раздражением, и следующие несколько слов прозвучали слишком резко: – Что за глупости!

Эмилия выглядела так, словно я ее ударила. Анна открыла рот от удивления. Я подняла руки вверх и пошла на попятную.

– Не глупости. Извини. Но… ты как-то уж слишком зациклена на снежном шаре, хвостике и всем остальном.

– Это ведь ты всегда ищешь причину для всего, – проворчала Эмилия.

Небольшое количество молочного коктейля, попавшее в желудок, кажется, начало там сворачиваться. Мгновение мы все сидели молча и ждали, когда кто-нибудь разрядит обстановку.

– Может быть… – Анна запнулась, и мы с Эмилией смотрели, как она пожевывает губу. – Может быть, кто-то другой обмотал свою клюшку лентой не того цвета?..

Эмилия дважды одобрительно щелкнула пальцами.

– Или чья-кто клюшка треснула…

– Или кто-то шнурки не завязал… – предположила Анна.

– А может, игровую жилетку не постирал… – добавила Эмилия.

Меня обожгло изжогой, а желудок скрутило.

– Или у кого-то сгорела до конца любимая свеча…

– Или у кого-то собака умерла.

Глаза Анны округлились.

– Мрачновато, но может быть. Или кто-то про что-то наврал…

– А может, мама Линди…

– Настоящая ведьма, но проиграли мы не поэтому! – Слова сорвались с языка и прозвучали злее, чем я хотела. В ответ комната словно потемнела и завращалась – сначала медленно, а потом все быстрее… быстрее… быстрее.

Я закрыла рот ладонью и помчалась в ванную, едва успев добраться до унитаза. Позади меня раздались торопливые шаги. Я вцепилась в унитаз, куда резкими толчками выплескивался молочный коктейль. Эмилия прикоснулась к моей спине, но от тепла ладони комната снова начала вращаться перед глазами, и я оттолкнула руку Эмилии.

– Пойду позову твоего папу, – прошептала она.

Вонь рвотных масс стояла в носу, но я не могла пошевелиться. Между рвотными позывами рот наполнялся слюной. Я слышала, как Эмилия бежала по коридору.

Я не знала, почему меня выворачивает наизнанку. И в тот момент мне было все равно.

Единственное, чего я хотела, – это чтобы рядом со мной была мама.

Через несколько секунд примчался папа.

– Твайлайт?

Меня так часто рвало, что я была не в состоянии ответить.

– Девочки, я думаю, пора позвонить вашим родителям, чтобы они вас забрали, – сказал папа.

На секунду воцарилось молчание. По коридору эхом разносилось лишь утробное бульканье моей рвоты.

– Не волнуйтесь, с ней все будет хорошо, – попытался успокоить девчонок папа.

Зашаркали подошвы.

– Твай, выздоравливай! – Голос Эмилии звучал так, будто она вот-вот расплачется.

– Мы тебя любим! – прошептала Анна.

Я подняла руку, показывая, что услышала их, а затем снова вцепилась в унитаз.

Когда мы с папой остались наедине, он спросил:

– Может, поедем в больницу?

– Нет… не надо, – простонала я и услышала, как папа привалился спиной к двери ванной позади меня.

– Ладно, – согласился он. – Но завтра я отведу тебя к врачу.

Я снова подняла руку, потом положила обе руки на ободок унитаза и опустила на них лоб. Попыталась проанализировать ситуацию затуманенным сознанием. До начала учебного года оставалось меньше двух недель. Я не могу пропустить начало старшей школы. Все войдут в новую колею, а я останусь в стороне. Или, хуже того, отстану в учебе и не смогу нагнать. Я всегда получала только отличные оценки, а теперь у меня еще и углубленная биология. Это драгоценные зачеты для колледжа, и я не хочу их потерять. Я должна выздороветь!

Может быть, втроем – я, папа и врач – мы сумеем выяснить, в чем проблема. И тогда, наверное, все наладится.

Да. Именно так. Мы выясним, в чем проблема. Обязательно выясним.

Глава 9. Медсестра Шарпей и доктор Базз

Меня рвало всю ночь, и папа настоял на том, чтобы поехать в больницу рано утром – как только мисс Гивенс сможет прийти присмотреть за Вульфи. Я не хотела ехать, но в конце концов папина настойчивость победила.

Рука пульсировала в том месте, куда наконец воткнули иголку. Пластыри почти скрывали растущие синяки на обеих руках, куда пришлись первые два промаха. Я осторожно их пощупала, гадая, как быстро они рассосутся. Из капельницы в мою вену втекала прозрачная жидкость, и я свернулась калачиком вокруг тазика для рвоты.

«Видок у меня будет такой, будто я подралась, – подумала я. – Очень вовремя. Лучше не придумаешь…»

– Как давно ее рвет?

На вид медсестре было лет девяносто. Волосы были собраны в тугой пучок, толстый слой тонального крема пытался скрыть глубокие морщины. В ее хрипловатом голосе слышались скучающие нотки ворчливой монстрихи Роз из «Корпорации монстров». Казалось, она вот-вот назовет папу «Вазовски». Складки кожи под подбородком делали ее похожей на собаку породы шарпей – старую и сварливую.

Медсестра уставилась в монитор, ожидая ответа от папы.

– Я… я точно не знаю. – Папа расхаживал туда-сюда, но теперь остановился и посмотрел на меня. Будто ответ был у меня на лбу написан. – Думаю, это началось около девяти часов вчера вечером…

– И с тех пор рвота не прекращалась?

Папа грузно осел на стул рядом с моей кроватью. Я избегала его взгляда.

Он кивнул.

Медсестра Шарпей неодобрительно покосилась на меня поверх очков.

– По-моему, у нее сильное обезвоживание, – рявкнула она.

Папа опустил голову.

– Еще какие-то симптомы есть? Температура? Понос? Запор? Боли?

Папа прикоснулся к моей ноге. Когда я посмотрела на него, он выразительно поднял брови. Я покачала головой.

– Нет. Она говорит нет. Но в последнее время у нее плохой аппетит.

– Как долго?

– Ну… пару недель? – пробормотал папа.

– В семье у кого-нибудь есть какие-то проблемы со здоровьем?

Я тут же насторожилась. Папа заерзал.

– Я… у меня повышенное давление. Ее младший брат здоров.

Папа потирал руки, словно в комнате было холодно.

– А что насчет матери? – зевнула медсестра Шарпей.

Я замерла.

Папа закрыл глаза, наклонил голову сначала к одному плечу, потом к другому, разминая шею. Скрестив руки, откинулся назад и посмотрел в потолок. В его волосах явно прибавилось седины. Он выглядел так, словно боялся заговорить. Будто что-то скрывал.

– Ее мама умерла пять лет назад, – сказал он.

– Причина смерти? – прохрипела медсестра Шарпей.

В папиных глазах что-то блеснуло. Страх? Но… почему?

– Это была авария, – промямлил он.

Прежде чем медсестра успела задать следующий вопрос, дверь открылась, и в комнату неторопливо вошел прыщавый парень в белом халате, из-под которого виднелся костюм с изображениями Базза Лайтера из «Истории игрушек». По возрасту парень едва годился в няньки для Вульфи, куда уж ему врачом работать!

Зажужжал прибор измерения давления,