Серебряная Элита - Дани Франсис

дал ей войти в здание, зная, что оно вот-вот взорвется. Как ты мог?!

– Знаешь, на войне все мы делаем много такого, чего не хотим.

Вдруг вспоминаю: те же мрачные слова я услышала от него, когда убила Брайс Грейнджер.

Делаю глубокий вдох, стараясь укротить и мечущиеся в мозгу мысли, и обезумевшие эмоции. Сама не понимаю, что чувствую. Ярость – да, конечно, но еще и облегчение. И даже толику радости. Я считала Кейна мертвым, но он жив.

– Значит, ты внедрился в Программу… но для чего? – спрашиваю я, спеша заполнить все «белые пятна». – Просто чтобы украсть образчик нашей новой техники? Самолет? Все это было ради самолета?

Он пожимает плечами:

– В общем, да.

– Но почему?

– Потому что я – единственный, кто мог его пилотировать.

У меня отвисает челюсть. Понимание приходит не сразу, секунду или две спустя – но все-таки приходит. Грей. Та женщина назвала его Греем.

– Ты – Грейсон Блейк! – восклицаю я, обвиняюще ткнув в него пальцем. – Пилот-Призрак!

Он закусывает губу, словно изо всех сил сдерживает улыбку. Ту беззаботную плутовскую улыбку, по которым я так скучала, когда он умер… то есть не умер, черт бы его побрал!

– Как тебе удалось скрыть это от всех? От меня? – спрашиваю я.

В ответ он поднимает брови:

– Кто бы говорил, мисс Метка-на-интересном-месте! – Я прищуриваюсь, и он сощуривается в ответ. – Да, Эллис нам все рассказал.

Несколько секунд мы молчим, сердито глядя друг на друга. Наконец Кейн – нет, не Кейн, Грейсон, или как там его зовут, – испускает тяжелый вздох.

– Понимаю, у тебя еще масса вопросов, и уверен, ты еще не раз захочешь набить мне морду…

– Вот это за мной не заржавеет! – бормочу я.

– Но, может, отложим все это до возвращения на базу? Сейчас у нас есть более неотложные проблемы.

– Например?

Он кивает в сторону вертолета:

– Объясни, пастушка, какого дьявола ты притащила с собой Ксавье Форда?

– Он мне помог.

– Да плевать на это! И мне, и остальным. Какого черта ты даже не предупредила Адриенну? Так, знаешь, между делом: «Кстати, Адриенна, еще я притащила на хвосте лейтенанта Структуры, ты как на это смотришь?»

– Честно? Забыла. Так радовалась, пройдя через Черный Лес, что, когда с ней связалась… ну… просто как-то не подумала.

На миг его взгляд теплеет, но тут же снова становится серьезным. Он подходит ближе:

– Ладно, нам в самом деле пора. Мы слишком близко от Черного Леса, не стоит торчать тут весь день. Но прежде чем двинемся в путь, Рен, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала и сама себе ответила: готова ли ты к войне? Потому что, придя к нам, ты соглашаешься именно на это. Бомбардировка Базы была только началом. Впереди война не на жизнь, а на смерть. Сопротивление намерено уничтожить Систему.

Я прикусываю губу:

– Даже если бы не хотела, вы не оставили мне выбора, – я указываю на вертолет. – Ксавье мне помог. Я не брошу его гнить в какой-нибудь вашей тюрьме. И не позволю расстрелять за то единственное преступление, что он рискнул жизнью ради меня.

– Это не единственное его преступление, – отвечает Кейн. То есть Грейсон. Придется привыкать к новому имени. – Впрочем, об этом ты скоро узнаешь.

Он поворачивается и идет к вертолету. Скользнув взглядом мимо его широких плеч, вижу, что женщина – второй пилот уже заняла свое место.

Кейн оборачивается ко мне:

– Ну что, идешь?

Кажется, целую вечность я не могу решиться. Вижу в вертолете Ксавье в наручниках, с каменным лицом. Не будь его здесь, я могла бы вернуться в Черный Лес и там исчезнуть. В голове, словно неупокоенный дух, всплывает письмо Джима: не хочу о нем вспоминать – но помню.

Смотрю в знакомые зеленые глаза Кейна. Он отвечает мне таким серьезным и пристальным взглядом, какого я раньше у него не замечала. Здесь Кейн стал другим.

– Сейчас… еще секунду! – прошу я.

Открываю тропу к Кроссу и молюсь о том, чтобы он ответил.

– У тебя все хорошо?

При звуках его голоса меня затопляет облегчение.

– Да. Мы добрались. Говорить сейчас не могу, просто хотела сказать… сказать, что люблю тебя.

– И я тебя, Голубка. Проявись, когда сможешь.

Тропа закрывается, и я остаюсь одна. Не зная, что ждет впереди.

– Рен! – торопит Кейн.

Тикают секунды. Одна. Три. Четыре. Наконец я киваю.

Расправляю плечи и иду к вертолету.

Рен!

Если ты это читаешь, скорее всего, меня нет в живых. Будь я жив, я был бы сейчас рядом с тобой – и ни за что не дал бы тебе прочесть это письмо.

Но если ты это читаешь, пташка, – пожалуйста, прочти очень внимательно. Здесь то, что тебе нужно знать.

Твое имя – Стелла Хесс.

Твою мать звали Марина Серрано. Она была казнена за сокрытие своей идентичности от Системы. Я любил ее всем сердцем, несмотря на то что она сделала.

Твоего отца звали Джейк Хесс. Он погиб при нападении на Сан-Пост, когда Измененные мстили за бомбардировку Волтерра-Ридж.

Бомбардировку, которую координировали твои отец и мать.

В Сопротивлении твои родители известны как «предатели из Жестяного Блока».

На их руках – кровь бесчисленного множества Измененных. Твоя мать предала свой народ, а твой отец ей в этом помог.

Я люблю тебя, пташка, как собственную дочь.

И буду любить, даже когда меня не станет.

Сожги это письмо.

Дж. Э.

Благодарности

Не могу описать, с каким наслаждением сочиняла эту историю! Рен, Кросс и вся команда «Серебряной Элиты» (особенно дядя Джим!) стали для меня лучшими друзьями, каждая секунда, проведенная с ними, – чистой радостью.

Но даже учитывая это, вряд ли мне удалось бы дожить до конца работы, если бы не помощь нескольких невероятных людей. Вот они.

Эмми Арчболд и Сэм Брэдбери, гениальная пара редакторов, всегда готовых по первому зову обсуждать со мной детали сюжета (или спорить о любовных треугольниках и выяснять, кто круче: Эдвард или Джейкоб… что за вопрос – разумеется, Эдвард!). Вы довели эту книгу до ума. Спасибо вам!

Сотрудники американского и английского офисов «Del Rey»: спасибо за поддержку и энтузиазм по поводу этой серии, за то, как вы работали на износ, чтобы моя книга встретилась с читателями. Отдельное спасибо Джордану Пейсу и Ифке Магвайр-Франс, моим рекламным агентам, соответственно, в США и в Великобритании. Всей маркетинговой команде