Полдень, XXI век №3 2004 - Евгений Юрьевич Лукин

людно. За одним из столиков местный забулдыга самозабвенно морочил голову приезжему, а тот знай отшатывался и округлял глаза, не замечая, что вокруг давно уже обмениваются ухмылками. Приезжие — они ж как дети: всерьёз полагают, будто в Баклужине живут одни колдуны.

— Менты? Они меня за квартал обходят, — взахлёб завирался пьянчужка. — Если он сюда войдет, если он дубинку подымет — ты увидишь!.. Хотя лучше тебе этого не видеть... Я сквозь себя пули пропускал. У меня электрический разряд такой...

Вовремя поперхнулся и умолк. В стеклянном кубике порхнул понимающий смешок. На пороге перед прозрачной дверью обозначились два молодых человека: один — упитанный, улыбчивый, с девичьим румянцем во всю щёку, другой — рослый, плечистый, с надменными скучающими глазами. Оба — личности, хорошо на Ворожейке известные и, в отличие от зарапортовавшегося выпивохи, имеющие самое прямое отношение к кудесничеству.

Поздоровавшись, юноши уединились за угловым столиком, где, подчёркнуто не обращая внимания на окружающих, вполголоса продолжили свой обычный, не сегодня начавшийся спор. Дело в том, что улыбчивый румяный Игнат Фастунов был учеником чёрного мага, а сумрачный плечистый Глеб Портнягин — белого. Один старательно затирал границу между добром и злом, другой не менее старательно её восстанавливал.

— Покажи мне такое зло, чтобы не называло себя добром! — запальчиво требовал Игнат. — Невежество — вот это действительно зло! Помнишь Левшу? Вроде и добра хотел, и руки нужным концом приделаны, а блоха-то в итоге танцевать перестала!

— Танцевать?.. — прищурился Глеб. — Я гляжу, английские спецслужбы с этой блошкой-вошкой не только Лескову, но и тебе мозги запудрили... Операция «Нимфозория»! Неужели не читал? Ну вот, а ещё нигромант! Там ведь не одна механика, там и магия была задействована. Кстати, чёрная...

Игнат крякнул, зарделся пуще прежнего и, должно быть, ругнул себя втихомолку за то, что опрометчиво помянул тульского чародея.

— Тот же компьютерный вирус, только из железа, — несколько свысока объяснил Глеб. — Как на металл наткнётся — начинает из него ещё одну блоху мастерить. По образу и подобию. Англичане ж её нарочно царю подсунули! Он-то думал: танцует, а она сборку блох вхолостую отрабатывала... Так что, если бы Левша эту пакость вовремя не обезвредил — размножилась бы и всю оборонную промышленность сожрала...

Развить успех ученику белого мага помешал официант, поставивший на столик пару стопок, графинчик и упаковку томатного сока. В «Старом барабашке» все немедленно притихли и повернулись к молодым людям. Глеб Портнягин с точностью алхимика наполнил из графинчика стопки до половины. Упаковку вскрывать не стал. А вот далее произошло нечто такое, от чего выпивоха завистливо причмокнул, а приезжий ахнул. На глазах присутствующих уровень водки в стопках пошёл сам собой повышаться, вытесняемый снизу слоем непонятно откуда берущегося томатного сока. Затем содержимое стопки Игната Фастунова разом замутилось, став однородным и непрозрачным. (Чёрные маги в отличие от белых предпочитают взбалтывать «Кровавую Мэри», что тоже является одной из причин их давней глухой вражды.)

Тем не менее, чокнувшись, бывшие одноклассники приветливо кивнули друг другу и лишь после этого схватились вновь.

— Ладно, проехали! — бросил Игнат. — Чёрт с тобой, согласен: с Левшой пример тухлый, но сути это не меняет. Как можно отвергать столько возможностей? И, главное, почему? Якобы зло...

— Ничего себе «якобы»! — хмыкнул Глеб. — Бесы это, по-твоему, не зло? Вы же с бесами работаете...

— Да?.. — лукаво усмехнулся Игнат Фастунов. — А у кого это бес в ту пятницу на стрёме стоял, когда кое-кто (не будем указывать стволом автомата) ночной кошмар своему другану устраивал?

Портнягин побагровел. Всё-таки подсмотрели, собаки...

— Нет, ну... у меня ж с ним как бы разовый договор был...

— У всех разовый.

— Сравнил! Вы им душу продаёте...

— Это кто ж тебе такое сказал? Не продаём, а сдаём в аренду! На определённый срок, с учётом амортизации... Есть разница?

Глеб почувствовал, что теряет преимущество, и решил резко изменить направление удара:

— С бесами ладно! А с боссами? Кто типографскую краску заклинает для предвыборных листовок? Кто в этих листовках начертательную магию использует? Из-за кого пиар чёрным назвали? Исключительно из-за вас...

Теперь уже побагровел и принялся выпутываться ученик нигроманта:

— Н-ну... с политиками — тут, конечно, да... тут... — Быстро нашёлся и ринулся в контратаку: — Вы, что ли, с ними не работаете?

— Никогда! Уж лучше с бесами...

— Ну вот, никогда... А улыбалка?

— Че-го?

Игнат снисходительно осклабился и в свою очередь с колдовской точностью разлил водку по стопкам. Процедура повторилась.

— Так что это — улыбалка?

— А это, Глеб, резинка такая заговорённая — вживляется перед выборами в рот кандидату. Они ж улыбаться ни черта не умеют: ощерится — и аж страшно становится, как будто укусить хочет. А тут скажешь заклятие — и улыбалка им изнутри губы правильно растягивает... Так вот штучку эту белый маг выдумал. Имени называть не буду, но ты уж мне поверь: белый... Белее некуда!

— Так может, он ему как частному лицу...

— Жди! Частному! А вчера мне шепнули, что якобы этот белый джентльмен (не будем указывать стволом автомата) сейчас работает над расстекленением глаз тех же кандидатов, причём, если не врут, достиг определённых успехов. Так-то вот...

— Ну, знаешь, в семье, как говорится, не без урода... — Портнягин нахмурился. Взгляд его упал на чёрно-белый от инея памятник посреди площади. — Вот тоже... — с горечью молвил он, глядя сквозь слегка запотевшее стекло на изваяние трагически погибшей колдуньи. — Чего, спрашивается, в политику лезла? Глядишь — не сожгли бы...

Друзья со вздохом выпили за Жанну Д’Арк, светлая ей память, и вернулись к истокам спора.

— Даже на бытовом уровне! — настаивал Игнат. — Каждый наш поступок (каждый!) кому-то приносит добро, а кому-то зло... Согласен? Тем более колдовство! Скажем, пришёл к тебе клиент: неудачи достали. Но ведь его неудача — это чья-то удача, а? Я потерял — ты нашёл. Так или нет?

— Вот в том-то всё наше и отличие, — назидательно втолковывал Глеб. — Мы-то стараемся, чтоб пользы было побольше, вреда — поменьше... А вам это по фигу!

— Волкосытость и овцецелость! — язвительно провозгласил ученик нигроманта. — Значит, чтобы вреда поменьше, да?.. А фамилия Стратополох ничего тебе не говорит? Артём Стратополох.

— Ничего, — с искренним недоумением отозвался Глеб.

На упитанном румяном лице Игната отразилось недоверие.

— Хорошо, напомню, — сказал он. —