Полдень, XXI век №3 2004 - Евгений Юрьевич Лукин

ученику вместе с табуретом, на узком морщинистом лице — ни тени смущения, один живой интерес. — Ну и как там мой Артёмка?

От такого цинизма Глеб несколько даже опешил.

Кудесник усмехнулся.

— Да ты садись, чего стал? — добродушно проворчал он, высвобождая всклокоченную голову из проволочного обруча, на котором держалась заговорённая линза. — Любопытствуешь, значит, за что? Не за что, Глебушка, а ради чего... — Отложил обруч на газетку и, как бы увидев перед собою нечто крайне трогательное, вздёрнул неухоженные космы бровей. — Ушибленный он, Стратополох-то... С детства мечтал писателем стать. Другие дети как дети: кто терминатором, кто олигархом... А он, вишь, писателем. Родители из него эту дурь вышибали, жена вышибала. Вроде вышибли. В бизнес подался, фирму основал, «Планида» называется... И приходит ко мне клиент: завидую, говорит, ему — не могу! Наведи на него порчу...

— За десять баксов, — сквозь зубы добавил Глеб.

— Верно, — кивнул колдун, нисколько не удивившись осведомлённости ученика. — Хотел я сначала соль на маяту наговорить — все равно ведь ни хрена не действует, а потом дай, думаю, взгляну на этого Стратополоха. Взглянул... Снаружи розовый, свежий, а душой — сохнет. Посмотрел я, что он там тайком от жены строчит. Стиль вроде неплохой... И что-то стало мне этого Артёмку жалко. Ежели, думаю, отсечь всё, что ему мешает...

— Ну например? — перебил Глеб.

— Фирму, деньги...

— Жену?

— Её в первую очередь! Во-от... Жизни он опять же не видел. Дай, думаю, годик в камере посидит, посмотрит...

— Всего-навсего?

— А ты бы хотел, чтоб я его, как Достоевского? — огрызнулся чародей. — Сразу под расстрел да на каторгу?.. Перебьётся! Отбыл Артёмка год, снял я с него «аркан». Ну, он, понятно, тут же под амнистию попал... Сторожем поработал в одной фирме...

— Пока ты его оттуда не убрал!

— Так а что с ним было делать, если он ночами в компьютерные игры начал рубиться? Я его для чего на волю выпускал? Теперь шахматный клуб сторожит, пишет вовсю... Чем ему ещё заниматься? Денег нет, идти некуда... Пишет.

— От руки!

— Да хоть бы и от руки... Зато как! Сусловское издательство им заинтересовалось, столичное — не абы что!

— Ефрем! — Вне себя Портнягин вскочил с табурета. — Ну ты бы хоть про издательство помолчал! Из-за тебя ж он с ним договор не заключил!

Кудесник с любопытством поглядел на ученика, поразмыслил, поджал губы.

— Рано, — веско изронил он. — Сейчас они мальчонку моего испортить могут: гонорарами разбалуют, чернуху-порнуху гнать заставят. Слабохарактерный он, Артём-то... Лет через пять — тогда...

— А он за эти пять лет с голоду не помрёт?

— Ничего! Изящней будет! Зато астральное тело теперь у него — видел?

Глеб хмыкнул и призадумался. Действительно, астральное тело у сторожа шахматного клуба было не в пример физическому стройное, мускулистое...

— Интересно всё у тебя выходит, — язвительно заметил он. — За десять баксов сразу двоих облагодетельствовал: и жертву, и клиента?

— Троих, — с неловкой усмешкой признался Ефрем. — Иногда, знаешь, загляну к нему этак вечерком... в астральном виде... зависну над плечиком... Всё лучше и лучше пишет, собака!

Озадаченный непривычной тёплотой, просквозившей в голосе наставника, Глеб растерялся, взял со стола не разобранный ещё омфалоскоп и, повертев, положил обратно.

— Ефрем! — прямо спросил он. — А ты «Кровавую Мэри» как употребляешь? Слой водки, слой сока или перемешиваешь?

Колдун смертельно обиделся и, одним движением надев проволочный обруч, сдвинул линзу на лоб.

— Делать вам нечего! - сердито буркнул он, снова склоняясь над газеткой. — В водку томатный сок лить, продукт портить... Баловство!..

ПОДСЛУШКА

Мысль изречённая есть ложь.

Ф. И. Тютчев

Поставив в прихожей пластмассовое ведёрко, на донце которого нанесены были древние защитные знаки «херъ», «укъ» и «иже», Глеб Портнягин отворил дверь на площадку и, не переступая порога квартиры, присел на корточки. Кажется, тряпка для вытирания ног лежала в том же положении. что и вчера. Тем не менее, прежде чем прикоснуться к грубой крупноволокнистой ткани, ученик чародея внимательно осмотрел её сверху и лишь после этого, подняв за два уголка, принялся изучать с изнанки. Вроде всё чисто.

Не изменяя позы, бросил тряпку в ведро, наполненное на треть заряженной с вечера водой, и заинтересовался притаившимися у входа двумя безобидными с виду лепестками побелки. Подобно любому отбывшему срок, Портнягин мог сидеть на корточках бесконечно долго. Наконец, убедившись в безвредности чешуек, слетевших с кудряво шелушащегося потолка, юноша встал и со спокойной душой перешагнул порог.

Скажи кто-нибудь год назад, что Глеб Портнягин добровольно станет мыть лестничную площадку... Пусть не всю, конечно, площадку, а только малую часть её, примыкающую к двери учителя и наставника... Да нет, никто бы не рискнул!

Приходится, однако, мыть. Мало ли что могли за ночь подбросить, подсыпать, начертать, нашептать! Завистников и конкурентов у старого колдуна Ефрема Нехорошева в Баклужине хватает. Ох, хватает...

На первом этаже кто-то грохотал молотком по жести. Такое впечатление, что взламывали почтовый ящик. Глеб отжал тряпку и, выждав, пока бетон просохнет окончательно, зажёг церковную свечу и накапал воском три охранных символа. Вылил грязную воду в унитаз, вымыл ведро, вернулся поправить тряпку и прикрыть дверь. Внизу всё грохотали. Для взлома — слишком долго. Видимо, ремонтируют.

Сходить, заодно почту проверить?

С пятого по четвертый этаж панели были практически чисты — народ опасался Ефрема. Первое крупное порнограффити встретилось Глебу лишь через пару пролётов. А потом пошло-поехало. Шаловливые рисунки и надписи густо лепились вперемежку с неумело начертанными колдовскими знаками, призванными отпугивать тех, кто малюет на стенах, — и трудно даже сказать, что преобладало.

На промежуточной площадке Портнягин углядел между оконными рамами пустую бутылку, окурки, одноразовый шприц со сгустком крови внутри и разорванный пакетик от презерватива. В довершение картины кто-то ёрнически вывел маркером на подоконнике: «Вот что нас губит!».

Если бы только их! Чем ниже спускался ученик чародея, тем омерзительнее становилась энергетика. Стены дышали эманациями инфрафизических структур.

При появлении Глеба Калерия Леонтьевна опустила молоток и повернула к юноше лучезарно-кретиническое личико. Зря он ей тогда присоветовал освоить технику внутренней улыбки...

— Помочь? — спросил Портнягин, забирая у неё пассатижи. Уж больно грохот достал.

— Ой, спасибо! — зарделась она. Девочка этакая. Полтора на полтора.

— Не за что... — натужно