Полдень, XXI век №3 2004 - Евгений Юрьевич Лукин

Пришлось включить верхний свет, а шаровую молнию временно выгнать в форточку.

— Ой! — выдохнула соседка. — Беру! Сколько эта ваша подслушка стоит?

Глазёнки её продолжали выпрыгивать от восторга, даже когда ей назвали цену.

— Нормально сработало? — поинтересовался Глеб, пересчитывая купюры, вырученные за пятьдесят капель зелья.

— Ещё как нормально! — ликовала Калерия. — Он такое о ней подумал... Такое подумал... Ну, сама завтра услышит! Всё услышит!..

— Так что подумал-то? — вмешался Ефрем.

Калерия набрала полную грудную клетку воздуха и выпалила победно:

— Подумал: «Такая же сука, как мамаша!»

— Ай-яй-яй-яй... — посочувствовал старый колдун. — Надо же!... Только, слышь, Леонтьевна! Когда завтра зелье подольёшь, сама там с ними не торчи. На рынок, что ли, сходи... А то ведь Ленка и твои мысли услышит. Нехорошо получится...

На следующее утро, завершая дезактивацию лестничной клетки, Глеб обнаружил, что пролётом ниже стоит и ждёт окончания священнодействия дочь Калерии Леонтьевны, Леночка. Её гладкое, несколько акулье личико показалось ему сегодня малость растерянным.

— Привет, — неуверенно сказала она. — А я к вам...

Когда к колдуну обращаются с просьбой или хотя бы просто с вопросом, сразу он ни за что не ответит. Похмурится, почванится по обыкновению, а потом уж, если повезёт, словцо обронит. Все прекрасно понимают, что так положено, — и никто не обижается. Говорливость (и то брюзгливую) могут позволить себе лишь корифеи уровня Ефрема Нехорошева.

Портнягин сдвинул брови и принялся тщательно расправлять тряпку у порога. Доведя её до геометрической правильности, встал, осмотрел критически и только потом искоса взглянул на Леночку.

— Заходи, — глухо велел он.

Пропустил гостью в квартиру, прикрыл дверь.

— Здравствуйте, дядя Ефрем, — оробело приветствовала она старого кудесника, что тоже выглядело немного странно, поскольку обычно дочь Калерии Леонтьевны робостью не отличалась.

— Здравствуй, Леночка, здравствуй... — откликнулся тот. — А мать на рынок пошла?

— На рынок... — Помолчала, решаясь. Потом вскинула глаза — и призналась испуганно: — Дядя Ефрем! Кажется, я ведьма...

— А что такое?

— Пьём сейчас чай — и вдруг слышу Кешины мысли!

— Вона как... И что ж он подумал?

Бледные щёки молодой акулки потеплели.

— Подумал: «Ах ты, моя лапушка...» — потупившись, проговорила она. — И, главное, нежно так...

Колдун и ученик переглянулись.

— Не-ет... — убеждённо сказал наконец Ефрем Нехорошев. — Это знаешь что? Это мы вчера зелье тут нечаянно разлили. А перекрытия-то хлипкие... за ночь, видать, к вам протекло... Больше не повторится... Так что живи спокойно, Леночка, никакая ты не ведьма...

— Вы его почаще проливайте! — с вызовом посоветовала она, мгновенно становясь собой.

Дерзко засмеялась и вышла.

Глеб непонимающе смотрел на Ефрема.

— Нет, ну бутылки я перепутать никак не мог, — сказал он. — Точно говорю, из одной наливал...

— Да понятно, что из одной... — проворчал тот.

— А как же так вышло?

— Да всяко бывает... — сердито помолчав, отозвался старый чародей. — Скажем, сейчас я о тебе хорошо подумал, а минут через пять — плохо. Раз на раз не приходится... — Покряхтел и добавил задумчиво: — А может, она и впрямь вчера сука была. А сегодня лапушка...

ПОРЧЕНЫЙ

..поднимали за голову, за ноги, бросали на кирпичный пол...

Так выковываются народные вожди.

А Н. Толстой

На дворе выпали осадки — хлопьями, как в колбе, — и что-то разладилось по сю сторону мутного оконного стекла. Клиенты капризничали, предсказания не сбывались, старый колдун Ефрем Нехорошев, спихнув все дела на руки ученику, никак не желал выйти из запоя, а тут ещё в один ненастный день под дверь осторожно подсунули конвертик с повесткой в суд. Некто Кондрат подал заявление, будто после беседы с воспитанником чародея у него напрочь исчезло биополе, и требовал теперь компенсации за причинённый ему энергетический и моральный ущерб.

«Кондрат, Кондрат... — недоумевал Глеб Портнягин, разглядывая повестку. — А! Сдаётся, это тот мордастенький. Да-да-да! Помню, помню падлу! Представился троцкистом, ворот расстегнул, ледорубчик предъявил... серебряный, животворный... Что ж он просил-то? Не иначе Льва Давыдовича вызвать... Стоп! Не он это! Не Кондрат... А Кондрат — он вроде такой... такой... Нет, не помню. Ну да всё равно падла!»

Мимо в направлении сильно початого ящика водки сомнамбулическим шагом продефилировало бездуховное тело Ефрема Нехорошева. Дух старого кудесника, надо полагать, витал сейчас где-то в тонких мирах. И хорошо, если просто витал...

Ученик чародея проводил рассеянным взглядом физическую оболочку учителя, снова вложил бумагу в конверт и, пожав плечами, отправил всё это в ящик серванта с мелким колдовским барахлом. Сгодится. Пепел любой официальной повестки, являясь сильнейшим поглотителем положительных эмоций, незаменим при изготовлении отворотных средств.

Портнягин присел на табурет, невольно копируя обычную повадку Ефрема, и призадумался. Помощи от наставника не предвиделось, а неприятности между тем следовали подозрительно правильной чередой, становясь раз от разу серьёзнее и серьёзнее. Если уж столь вопиющей ахинее, как уголовное дело о пропаже биополя, тем не менее, дали ход, значит, кто-то сильно этого хотел.

Кто?

Первое подозрение, естественно, пало на лидера православных коммунистов-выкрестов Никодима Людского, которому Глеб недели две назад имел неосторожность привидеться в ночном кошмаре и, что самое печальное, был этим мерзавцем узнан. Если же вспомнить ещё и прежние их раздоры...

Не сходя с табурета, молодой чародей закрыл глаза — и минут на десять оцепенел. Потом шевельнулся, пришёл в себя, озадаченно помассировал виски подушечками пальцев. Сведения, почёрпнутые им в астрале, мягко говоря, настораживали.

В это верилось с трудом, но Никодим Людской был на сей раз чист, аки голубица. Мало того, обнаружилось, что дело об исчезновении биополя возникло хотя и по явному недоразумению, однако без малейшего нажима со стороны. Потерпевший Кондрат, будучи сутяжным психопатом, затеял склоку вполне самостоятельно, судью никто не подкупал и не запугивал, а в заключение экспертизы просто вкралась ошибка.

Итак, ни следа вражеских козней — просто ряд дурацких случайностей и совпадений. Любой материалист на месте Глеба вздохнул бы с облегчением. Однако назубок затвержены были уроки старого колдуна, что нет на свете совпадений и что закономерность — это девичья фамилия случайности. Короче говоря, неудачи последних дней наверняка имели не внешнюю, а внутреннюю причину, гнездившуюся в самом Глебе Портнягине.

Впрочем, ломать сейчас над этим голову не следовало — для начала необходимо было замять уголовное дело.

***

В тусклых