Правда, всегда - Нора Томас

само собой прижимается к нему. Он ощущается как безопасность, защита и то самое чувство, когда возвращаешься домой после долгой поездки. В нем есть что-то до боли знакомое, и при этом под кожей будто тлеет слабый разряд электричества. Он слишком быстро отстраняется, но перед этим зарывается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает..

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты классно обнимаешься? — смеется он, а потом добавляет:

— Честно, это объятие было каким-то особенно теплым. Спасибо тебе.

Это так типично для него, найти способ сделать комплимент даже в такой мелочи, как обнимашки.

— Нет, не говорили. Но спасибо, что сказал. Я, если честно, не люблю трогать людей… но это объятие правда было приятным.

Я провожу его в гостиную, и мы оба устраиваемся на диване, разворачиваясь друг к другу спинами к подлокотникам и смотрим в глаза.

— Ну... и что теперь делать? — спрашиваю я с неловким смешком.

— Не обязательно делать из этого что-то странное, Ли. Мы дружим уже больше полутора лет. Мы можем просто провести время вместе. Здесь не должно быть никакого давления, если ты этого не хочешь.

— А ты чего хочешь? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю себя остановить.

Он весь светится уверенностью, пока обдумывает мой вопрос. А я тем временем изо всех сил стараюсь не начать грызть ноготь на большом пальце.

— Я хочу идти в твоем темпе. Ты мне нравишься, и я не собираюсь это скрывать. Но при этом я не собираюсь делать все неловким или давить. Пока мне достаточно и дружбы с тобой. А если когда-нибудь ты будешь готова к большему, то ты просто скажи. Но если этого дня не будет, и ты всегда захочешь оставаться просто друзьями — это тоже нормально. Здесь ты задаешь правила, Лелони.

Мои брови взлетают вверх. Он только что признался, что я его привлекаю. Этот двухметровый бог секса, состоящий из чистых мышц и похоти, признался, что его тянет к такой обычной смертной, как я. Да, я хочу большего. Я хочу взобраться на этого человека, как на дерево, и не слезать. Но я притормаживаю, потому что, если честно, я едва знаю его. Пока что мы можем просто быть друзьями, а дальше посмотрим, куда это может привести.

— Я бы хотела, чтобы мы узнали друг друга получше… если ты не против.

— Типа… уровень «мои губы на твоих губах»? — он игриво поднимает брови. — Потому что я вообще-то за…

— Нет! То есть… да. Может быть. Когда-нибудь. Прекрати! Ты меня нервируешь! — смеюсь я, а он ухмыляется, хватает пульт и кидает его мне.

— Шучу. Включай что-нибудь, и можем болтать под фильм.

Глава 7

Мак

Мы уже несколько часов сидим на диване у Лелони и разговариваем обо всем и ни о чем. Как только я завожу тему о наших семьях, она сразу все обрывает, но при этом приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы я понял: семья для нее — это Фишеры. Похоже, у них все устроено примерно так же, как у нас, разве что ее семья не связана с мафией, а у моей нет родителей.

Я ничего не говорю и не собираюсь, но она явно выглядит усталой. Я заметил, что за последние несколько минут ее веки опускались чуть дольше, чем принято считать нормальным. Она постоянно меняла позу, стараясь при этом сохранять на лице выражение безразличия, но в ее глазах каждый раз вспыхивало едва уловимое чувство дискомфорта. Где-то между нашим разговором о том, как мы пришли в свою сферу, и третьей серией шоу про какого-то парня с четырьмя женами, Ли поджала ноги под себя на диване. Ее ресницы трепетали, и у меня внутри все сжималось от того, что она заставляла себя бодрствовать только потому, что я был рядом.

— Прости, пожалуйста. В последнее время я плохо себя чувствую, наверное, усталость до сих пор не прошла, — произносит она сквозь зевок.

— Хочешь, я уйду, чтобы ты могла отдохнуть? — осторожно спрашиваю я. На самом деле мне бы куда больше хотелось остаться и уговорить ее прилечь на меня, пока она спит, но я сделаю так, как ей будет комфортнее.

— Нет-нет, я не сплю. Все в порядке.

Я не могу сдержать улыбку, которая тут же появляется на моем лице. Значит, она тоже хочет побыть со мной? Может, все не так уж и односторонне, как мне казалось.

— А давай вздремнем вместе? Поставим будильник, потом проснемся и продолжим нашу игру с вопросами.

— Не надо, тебе это совсем не обязательно. Со мной все будет в порядке, — говорит она и начинает приподниматься, но я ловлю ее за ступню и мягко тяну обратно, пока ее голова не опускается на подлокотник, а ноги не ложатся мне на живот.

— Перестань. Я бы не предложил, если бы не хотел этого сам.

Вся ее решимость тут же испаряется, и усталость проступает особенно ясно.

— Ладно. Но только на сорок пять минут.

— Договорились. Спи, Красотка. — Я ставлю будильник на телефоне и показываю ей экран, чтобы убедить. Сам я спать не собираюсь, но ей об этом знать не нужно.

Ее веки опускаются, и в полудреме она шепчет:

— Спасибо.

Устроившись поудобнее у подлокотника, я вытягиваю одну ногу за край дивана, а вторую подгибаю так, чтобы стопа упиралась в ее бедро. Беру одну из ее ног в ладони и начинаю осторожно массировать. Пальцы на мгновение замирают, когда я чувствую припухлость. Странно. Интересно, чем она болела. Я уже собираюсь спросить, как вдруг слышу, как ее дыхание становится ровным и глубоким. Поворачиваю голову, и сердце у меня сжимается, она выглядит как гребаный ангел. Достаю телефон и фляжук. Одной рукой фотографирую совершенство перед собой, другой делаю глоток, чтобы разогнать кровь.

Ее темно-каштановые волосы идеально обрамляют лицо. Губы, изогнутые аккуратным бантиком, чуть приоткрыты, а ее выражение на лице, словно олицетворение полного покоя. Когда она спит, она становится так похожа на ту самую девочку, которую я знал пятнадцать лет назад. Когда груз мира не давит ей на плечи, когда призраки прошлого не терзают ее изнутри, она просто выглядит как моя лучшая подруга детства. Та самая девчонка, про которую я когда-то, в пять лет, всерьез заявил братьям: «Вот увидите, я на ней женюсь».

Я убираю телефон и фляжку, и снова беру ее ноги в руки и начинаю массировать, то другую, пока она спокойно спит. А когда через сорок пять минут срабатывает будильник, я тут же его выключаю,