Правда, всегда - Нора Томас

начала, сколько я себя помню, да и родители с братьями и сестрами говорят, что он всегда был именно таким. Он не уйдет. Он ненавидит все это дерьмо, пожалуй, даже больше, чем я. Их сводит с ума то, что никто не может защитить меня от этого, от призраков прошлого, которые все равно просачиваются в мою настоящую жизнь. Они вечно кружат рядом, но и сами ничего с этим поделать не могут.

Стук в дверь заставляет нас обоих одновременно повернуться в ее сторону. Дитер подносит палец к губам — знак, чтобы я молчала. Он осторожно встает и направляется к входной двери как раз в тот момент, когда с той стороны раздается второй стук. Заглянув в глазок, он вдруг широко распахивает глаза, поворачивается ко мне и беззвучно шепчет губами:

— Это Бирн.

О, нет. Нет-нет, даже не думай. Я яростно мотаю головой. Уверена, мое потрясение ничем не отличается от выражения лица моего брата. Он смотрит на меня и четко кивает, а потом приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, и закрывает ее за собой. Как только я слышу, как щелкает замок, тут же хватаю телефон и открываю приложение с камерой наблюдения в коридоре. Мне скучно, я любопытная, ну и вообще, интересно, какого хрена Бирн стучит в мою дверь.

Разворачиваю трансляцию на весь экран телефона, делаю звук погромче и наблюдаю за происходящим. Дитер тихо прикрывает за собой дверь и смотрит на… Макa. Сраный хер, это же Мак. Почему? Что?

— Чем могу помочь, Бирн? — осторожно спрашивает Дитер, не сводя с него глаз.

— Я пришел к Ли. Она дома? — Мак делает вид, будто говорит вежливо и непринужденно, но по его позе ясно: ни хрена он не непринужденный.

Мой брат качает головой и пожимает плечами:

— Не хочу тебя расстраивать, но ее нет. В следующий раз лучше позвони или напиши, чем вот так заявляться без предупреждения.

Мак запускает руки в длинные волосы и нервно тянет пряди на затылке:

— Я пытался. Я всю неделю ей звонил и писал. Я не знаю, в чем моя вина. Честно? Сейчас даже не в этом дело. Я просто хочу знать, что с ней все в порядке.

Теперь уже моя очередь хмуриться. О чем он вообще говорит? Ни одного звонка, ни одного сообщения от него я не получала.

— Слушай, я не знаю, почему она тебе не отвечает. Но я точно знаю одно: если бы она хотела с тобой поговорить, то она бы это сделала. И еще я знаю, что если ты хоть раз сунешься сюда без приглашения, я или кто-нибудь из тех, кто будет дома, не раздумывая всадим тебе пулю в лоб. У наших семей тесные связи, поэтому я сейчас держусь, но если ты не перестанешь доебываться до моей младшей сестры, все это быстро изменится.

Уголки губ Мака поднимаются в почти хищной, зловещей ухмылке. Такой, которая сразу дает понять: он хочет его добить.

— Ты имеешь в виду приемной сестры?

В одно мгновение из этого жилого комплекса будто высосало весь воздух, до последней молекулы. Ну, то есть, очевидно, что я приемная; он же знает, как именно я познакомилась с Никс. Не так уж сложно провести параллель от «спасена из сети секс-торговли» до «удочерения». Логично предположить, что шансов вернуться к биологическим родителям у меня было почти ноль. Но то, что он использует это как оружие, как меч, чтобы ранить Дитера, вот этого от него я не ожидала. Особенно с учетом истории его старшего брата.

Я моргаю, и в следующий момент Дитер уже прижал Мака к дальней стене, вдавив предплечье ему в горло.

— Что ты, блядь, только что сказал?

— Я не заикался, Фишер. Я знаю, что она приемная. Ее спасли благодаря моей невестке. У меня есть подозрения на большее, но нет никаких доказательств, чтобы это подтвердить.

— Я, сука, убью тебя. Прямо здесь, прямо сейчас. Я не шучу, Мак. Держись подальше от Лелони.

Я не знаю, откуда он его достал, но вдруг в руке Дитера оказывается нож, и лезвие упирается в горло Мака. Рука у него дрожит от ярости.

Мак поднимает руки в жесте капитуляции:

— Я думал, ты не в деле?

— Это не значит, что меня не научили постоять за себя или защитить свою семью. Уходи. И больше, блядь, не вздумай сюда приходить.

— Я уйду. Но запомни: как только она сама меня позовет, я появлюсь здесь в ту же секунду. И пусть хоть кто-нибудь попробует мне помешать. Скажи Ли, чтобы, черт побери, взяла трубку. Я переживаю.

Он уходит, швырнув напоследок эту фразу к ногам Дитера, словно последнюю гранату.

Закрываю приложение с камерами и начинаю лихорадочно перебирать в голове все, что могла упустить. Я точно ничего от него не получала, я в этом абсолютно уверена. Иногда у меня случается туман в голове, но уж чтобы забыть, что заблокировала кого-то — такого никогда не было.

Дитер влетает обратно в квартиру, весь на взводе. Его безумный взгляд устремляется на меня:

— Kostbarkeit, ты больше с ним не разговариваешь. Этот тип ебанулся.

Я закатываю глаза на его драму:

— Он просто волнуется, а ты на него с ножом кинулся. Откуда у тебя вообще нож?

— Не твое дело. Если он такой замечательный, тогда почему ты его игнорируешь?

— Я не игнорирую. Я вообще от него ничего не получала.

Пальцы сами ведут меня по экрану к настройкам безопасности. И, конечно же, вот он, его контакт, четко занесен в черный список.

— Что за херня?.. — бормочу я и тут же удаляю блокировку.

И тут они начинают сыпаться, его сообщения за всю прошедшую неделю, одно за другим. Я поднимаю руку и прикладываю ко лбу. Все это... совсем не имеет смысла.

Рука Дитера мягко ложится мне на затылок, пока он заглядывает через плечо:

— Ты правда этого не делала?

Я молча качаю головой.

— Я разберусь, Ли. Не забивай себе этим голову.

Телефон в моей руке наконец перестает вибрировать хоть на секунду, и я закрываю глаза, на меня резко накатывает усталость так, что сбивает с ног.

— Дитер?

— А? — отвлекается он, явно строчит в общий чат, рассказывая обо всем.

— Он мне нравится.

И вот, у меня его полное внимание.

— Что? Кто?

— Куилл… Мак. Он мне нравится. Я не знаю, почему он оказался в ЧС, но я рада, что он больше не там.

Я слышу, как он улыбается, даже не глядя на него:

— Ладно, младшая сестренка. Поспи