Собственность боевого дракона. Я не твоя вещь! - Адриана Вайс

направляемся в мою комнату.

Воздух в пустых коридорах Академии кажется густым и вязким словно перед грозой.

Напряжение такое, что его можно резать ножом. Я иду на шаг позади Каэла и почти физически ощущаю, как он напряжен до предела.

Я знаю, что его драконья суть сейчас беснуется, рвется наружу. Он взбешен страшной правдой о боевиках, он хочет крушить и мстить, но он не может… он связан по рукам и ногам. И поэтому, он изо всех сил сдерживает внутреннего зверя

Ради меня.

Адреналин, державший меня на ногах в подвале, стремительно отступает, оставляя после себя сосущую пустоту и дрожь. Ноги внезапно подкашиваются, я спотыкаюсь на ровном месте и уже представляю себе болезненный удар о каменные плиты, но…

Удара не происходит.

Сильные руки подхватывают меня быстрее, чем я успеваю испугаться. Каэл не просто помогает мне удержать равновесие, его жесткая ладонь скользит по моей руке вниз, и наши пальцы переплетаются.

Он не отпускает мою руку, даже когда я твердо встаю на ноги.

— Я не позволю добраться до тебя, Блум, — его голос звучит глухо, вибрируя над самым моим ухом. — Слышишь?

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза, и в этот самый миг тишину коридора разрывает короткий, хищный свист.

Всё происходит за долю секунды. Каэл реагирует на чистых инстинктах.

Он дергает меня на себя, пряча за своей широкой спиной, и одновременно взмахивает свободной рукой.

Глухой удар.

Стрела, летевшая из глубокой ниши, со звоном отлетает в сторону.

В дальнем конце коридора мелькает темный силуэт в маске. Стук удаляющихся сапог эхом разносится по камню.

Каэл делает хищный рывок вперед, чтобы броситься в погоню, но тут же останавливается.

Он не может оставить меня одну. Не сейчас.

— Ты ранен! — мой голос срывается на панический хрип.

Я вырываюсь из-под его плаща и хватаю его за руку. В свете из окна я вижу кровь на его предплечье и мое сердце пропускает болезненный удар.

Каэл тяжело дышит, его грудь быстро вздымается, а глаза пылают дьявольским пламенем.

— Нужно обработать раны! — меня трясет, но он перехватывает мои запястья.

— Спокойно, Блум, — отмахивается он, — Во-первых, не знаю почему, но стреляли не на поражение. Может, хотели припугнуть. А во-вторых, она уже почти затянулась. Даже рана от того обвала была серьезней. Идем. Тебе опасно оставаться здесь.

***

Каэл Аркхейм

Мира, полностью истощенная страхом и этой безумной гонкой, доходит до своей кровати и падает на нее, даже не сняв обувь. Через минуту ее дыхание выравнивается.

Она уснула, провалившись в спасительное забытье, как подкошенная.

Я смотрю на ее хрупкую, свернувшуюся калачиком фигурку, и челюсти сжимаются до скрипа зубов.

Развернувшись, я ухожу в тесную ванную комнату и плотно прикрываю за собой дверь. Включаю воду, закатываю окровавленный рукав рубашки и подставляю предплечье под струю.

Как я и говорил Мире, рана от стрелы затянулась. Драконья регенерация сработала безупречно, оставив лишь бледный, едва заметный шрам, который исчезнет к утру.

Я поднимаю взгляд на свое отражение в зеркале, собираясь выключить кран, но краем глаза цепляюсь за что-то странное.

Я медленно поворачиваю руку к свету тусклого магического светильника. Прямо под кожей, начиная от места затянувшегося пореза и уползая вверх по вене к локтевому сгибу, тянется черная, уродливая прожилка.

Она медленно пульсирует в такт моему сердцебиению.

Я замираю, перестав дышать.

В тесном, влажном пространстве ванной вдруг начинает витать едва уловимый, но до тошноты знакомый приторно-сладковатый запах.

Тот самый запах, который источала мертвая химера в подвале.

Запах Черной Гнили.

Стрела была заражена. И, учитывая, что они явно не хотели никого убивать, вывод напрашивается сам собой.

Они хотели заразить кого-то из нас.

Я опираюсь обеими руками о края раковины, чувствуя, как внутри поднимается ледяной ужас.

Я резко закрываю воду. В повисшей тишине слышно лишь мое собственное хриплое дыхание.

Осторожно приоткрыв дверь ванной, я смотрю в щель комнаты.

Мира спит. Разметанные волосы, темные тени под глазами от недосыпа и слез. Она уже винит себя из-за пропажи Тессы.

Если я скажу ей, что меня заразили Гнилью, она окончательно сойдет с ума от чувства вины.

А потому, я опускаю рукав рубашки, застегивая пуговицу на манжете, чтобы скрыть черную метку. Как ты говорила? Драконья кровь отличный стабилизатор? Вот и отлично. Значит у меня есть время найти тех ублюдков, которые это затеяли.

13. Якорь для монстра

Я просыпаюсь от кошмара, едва ли не подпрыгивая на кровати.

Лихорадочно озираюсь: утренний свет едва пробивается сквозь шторы, но Каэл уже на ногах. Его темно-синий камзол «Стальных Виверн» застегнут на все пуговицы вплоть до самого горла, а манжеты плотно обхватывают запястья. В нашей тесной комнате душно, но он выглядит так, словно собрался на парад.

— Твой дракон что, у нас прописался? — недовольно ворчит Нора, сбрасывая одеяло. Она собирает сумку, раздраженно гремя баночками с косметикой. — Лучше бы Тесса вернулась. Второй день дурынды не видно. С кем она там загуляла?

Меня словно бьют под дых. Чувство вины вонзается в грудь раскаленной иглой.

— Она... скоро вернется, — отбрехиваюсь я, пряча глаза, чтобы Нора не заметила моей лжи. — Иди на лекции, Нора. Не опоздай.

Она фыркает, закатывает глаза и, наконец, хлопает дверью, оставляя нас одних.

Я с трудом заставляю себя подняться.

Включаю маленький нагревательный артефакт, завариваю две чашки крепкого кофе и подхожу к Каэлу. Он даже не оборачивается, продолжая сверлить взглядом внутренний двор Академии.

— Возьми, — тихо говорю я, протягивая ему горячую кружку.

Он поворачивается, коротко кивает и тянется за кофе. На какую-то долю секунды наши пальцы соприкасаются.

Каэл резко, почти судорожно вздрагивает. Его рука дергается назад так быстро, что часть кофе выплескивается на блюдце. Он прячет правую руку за спину, будто опасаясь что я что-то замечу.

Для любого другого это показалось бы просто неловкостью. Но для артефактора, чей взгляд натренирован замечать малейшие отклонения от нормы, это сигнал тревоги.

— Что с рукой? — мгновенно подбираюсь я.

— Ничего, — ровным тоном отзывается Каэл, отставляя чашку на подоконник левой рукой. Режим «ледяного командира» активирован.

— Покажи.

— Блум, пей свой кофе. Нам скоро выходить.

— Это вчерашняя рана от стрелы? — я делаю шаг к нему, игнорируя его ледяной тон. Страх холодной змеей сворачивается в животе. — Она не зажила? Оказалась серьезней, чем ты сказал? Каэл,