В постели с инкогнито - Евгения Халь

– Это да, – соглашалась Рита. – Они друг друга нашли.

За дверью раздался тихий шорох. Она приехала. Юра вскочил с пола. Всё это время он ждал ее под дверью, сидя на полу. Ему казалось, что она дойдет до номера, передумает и побежит по лестнице вниз. И тогда он помчится за ней, перепрыгивая через две ступеньки. В этот раз он не даст ей уйти. Нет. Только не сегодня, когда она так нуждается в нем. Юра распахнул дверь. Не ошибся. Она стояла в коридоре, не решаясь постучать. Сердце ухнуло вниз.

Ника

Он таким и остался. Почти не изменился. Сухощавый, высокий, даже немного долговязый. С длинными, неловкими руками, которые он часто не знал, куда девать. Тонкие и чувствительные пальцы странно смотрелись на широких пролетарских ладонях.

Надежность – вот его главное качество. Он из тех мужчин, которые будут проверять: надела ли ты теплые колготки зимой. Поэтому мне иногда было скучно с ним. Одаренный сценарист, он всю фантазию использовал для работы. А для реальной жизни ничего не оставалось. Иногда я даже гадала: а тот ли самый человек писал такие талантливые сценарии?

Искра божья была в текстах. Но ее не было в нем. На фоне Роди Юра выглядел серым и скучным. С Родей был полет. С Юрой реальная жизнь. С Родей креветки на берегу Средиземного моря, южные ночи, легкий морской бриз и трепет во всем теле. С Юрой пельмени на кухне, крепкий сладкий чай и рутина. Вопрос: что именно мне нужно сейчас?

– Я, наверное, зря приехала. Прости меня, Юр.

– Постой! – он схватил меня за руку и втащил в номер. – Не отпущу тебя в таком состоянии. Ты сама не своя. Рассказывай, – он усадил меня на диван, а сам сел в кресло напротив.

Плача и сбиваясь, я всё ему рассказала.

– Чёрт, как Риту жалко! – Юра вскочил и зашагал по комнате от окна к двери. – Если бы я знал, тоже поехал бы на похороны. Почему они никого не предупредили, что ее хоронят? Отчего так быстро всё? Чуть ли не тайно.

– Не знаю, Юра. Сама простить себе не могу, что не успела на похороны. Она же мне, фактически, заменила маму.

– Бред какой-то! – Юра развел руками и сел рядом со мной. – Не понимаю: зачем кому-то нужно притворяться твоим мужем? И главное: как он это делает? Может, у него близнец есть, а ты не знала?

– Да нет у него никого. Родю вообще бабушка вырастила. Она умерла пару лет назад. А родители погибли очень давно. Он еще совсем маленький был.

– Слушай, Ник, если бы я тебя не знал, то решил бы, что это какой-то глупый розыгрыш. Совершенно киношная история. Простите меня, боги кино!

В этот момент дверь распахнулась и в номер ворвался Арик, одновременно громко ругаясь с кем-то по телефону. Я хоть и узнала его сразу, но всё равно вздрогнула.

– Опа! Извините, не думал, что у вас тут романтика, – Арик отнял телефон от уха. – Я пошел, у меня там молоко убежало, – он взялся за ручку двери.

– Нет у нас романтики. Останься, – сказал Юра. – У нас тут серьезный разговор.

– Нет, но мне как-то неловко, – засмущался Арик.

– Ой, когда это тебе было неловко, Аркаша? – раздался громкий вопль из его телефона.

– Видели, да? – Арик переключил беседу на динамик. – Мама, тебе Ника передает пламенный привет и машет панамкой, – Арик бросил телефон мне на колени и молитвенно сложил руки, беззвучно умоляя поговорить с мамой.

И тут же схватил себя за волосы, хлопнул ладонью по лбу и закрыл лицо рукой, показывая, как устал. Вот за что я его всегда любила, так это за исключительно выразительный язык тела. Мне просто не нужно видеть его лицо.

– Здравствуйте! – отозвалась я, привычно принимая огонь на себя.

Еще со студенческих лет я всегда выручала его. Мама Арика очень любила меня и Юру. Она вечно вмешивалась в телефонные разговоры сына, а его отец в основном молчал. Она принципиально называла сына Аркашей, хотя он люто ненавидел свое имя и давно переименовал сам себя в Арика.

– Не, ну как вам это нравится? – громко вопрошала мама. – Он рассказывает майсы – байки по-нашему. И за это платят столько, сколько его отцу нужно работать два года. Хоть где-то пригодилось, что он трепач. Гвоздя в стену вбить не может. Но зато как откроет ляпало, так все ложатся замертво.

Спасая Арика от материнской любви, я поговорила с ней. Это было не сложно. Говорила исключительно она, причем без передышки, а мне нужно было только поддакивать и вовремя охать и ахать.

Ровно за пять минут я узнала, что Аркаша не хочет завести приличную девочку. И неприличную тоже. Наотрез отказывается жить с мамой, папой и бабушкой в Израиле, чем разбивает маме сердце. Бабушка  уже очень хочет умереть, но не может, так как ещё не была на свадьбе Аркаши. А он мотается по свету, как босяк, и совершенно не желает остепениться. Мама даже жертвовала на синагогу – дай бог каждому – и разным почтенным раввинам, чтобы они поговорили с Самим и попросили. Но Сам не ответил даже у Стены Плача. Раввины намекнули, что нужно пожертвовать ещё. А расценки  у них – не дай бог никому. Но шо поделать, если нужно спасать непутевого ребенка, который единственный такой шлимазл в их семье?

На шестой минуте Арик выхватил телефон из моих рук и заявил:

– Мама, всё! Тут у людей минутка романтики Дай мне выйти отсюда, я им порчу весь балет. Они же не из кибуца. Они не могут заниматься сексом при людях. У них тоже есть бабушка, которая хочет погулять на их свадьбе.

– Никуся же замужем! – успела вставить пару слов мама.

– Мама, ты знаешь, как сейчас пишут в статусах соцсетей? Всё сложно.

– Это не повод для развода с мужем. Никочка, ты слышишь меня? Не делай этого! – закричала мама.

– Мама, они с Юркой обязательно пришлют тебе подробный отчет с фотографиями. И спросят твоего разрешения. И выслушают твои ценные указания. Обещаю! Без тебя никто ничего не будет решать.

– Останься, Арик, – попросила я.

– Мама, ты слышала? Я остаюсь. Конец связи, мама! – Арик быстро завершил беседу, спрятал телефон под диванную подушку и на всякий случай сел сверху. – Так, чего вы такие кислые, как будто это ваша мама, а не моя?

Я почувствовала, как Юра смотрит на меня, и кивнула:

– Давай, рассказывай.

Юра вкратце изложил события. Арик схватил себя за волосы