Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

казалось дороги. Но что-то я не учёл, прождав почти сутки подходящего транспорта, понял, что нужно вернуться и попробовать оседлать другую дорогу. Все мешающие мне вещи я выкинул, с собой ничего лишнего. Но вот зря я не побеспокоился о воде и еде. Старая роба и дранная фуфайка, на голове облезлая меховая шапка. Всё должно работать на образ человека, вышедшего из тайги.

Так что, когда на следующий день показался вахтовка с рабочими, я с трудом поднялся, чтобы выйти на дорогу. Ужасно хотелось пить и есть.

Слава богу там оказались нормальные мужики и они взяли меня с собой. Тут же прошла обкатку моя легенда:

— Парень, ты откуда тут такой взялся?

— Сам толком не знаю… Кажется, долго ходил по тайге. Мне бы в больницу…

В приёмном покое усть-кутской больницы меня осмотрел дежурный врач. А так как документов у меня не имеется, да и ссылаюсь я на частичную потерю памяти, он сделал следующую запись:

'Предварительный диагноз — истощение и обезвоживание с потерей веса, множественные зажившие ссадины, следы черепно-мозговой травмы и как следствие амнезия. Документы у поступившего отсутствуют, личность не установлена.

После этого я попал в терапевтическое отделения, где меня сразу положили под капельницу. А через тря дня палату посетил местный участковый инспектор в звании старшего лейтенанта.

Он устало присел на стул и поправил чужеродно сидевший на нём белый халат посетителя.

— Ваша фамилия?

— Не помню.

— Откуда приехали?

— Тоже не знаю.

— А хоть что-нибудь помните?

— Только отчасти, но я не уверен. Мне кажется, что меня зовут Алексей и я ездил на грузовике.

Через пару дней он опять меня навестил и я уже отвечал более уверенно.

— Врач сказал, что Вам стало получше. Что-нибудь вспомнили?

— Вроде да, меня точно зовут Алексеем, фамилия Соколов. Я родом из Мытищ, здесь работал на стройке, водителем.

— И что с Вами произошло?

— Этого я не знаю. Но могу сказать точно, что в себя пришёл в небольшом домике. Там жил охотник с семьёй, вроде эвенки. Вот Иван и говорил, что нашёл меня в лесу. Всего израненного, там я и прожил некоторое время. А потом начала возвращаться память, какие-то фрагменты. А окончательно очнулся и пришёл в себя я уже здесь, в больнице.

Затем началась сама проверка. Меня фотографировали, снимали отпечатки пальцев и записывали особые приметы. Всё это время меня лечили. Кормили усиленным питанием, брали многочисленные анализы и отводили на долгие беседы к психиатру.

Через три недели наконец-то выписали и определили в общежитие местного СМУ. При выписке мне так и сказали:

— Пока личность Вашу не установят, на работу оформить не можем. Но и бросить советского гражданина на произвол судьбы никак нельзя. Поэтому пока поживёте тут, в общежитии.

Так я оказался в двухместной комнате, правда соседа я так ни разу и не видел. Вроде он работает вахтовым методом и бывает в городе редко. Питание мне определили в рабочей столовой при управлении. Пока бесплатно, до выяснения моей личности.

По словам того участкового, занимающегося моим делом, ориентировка с моими данными ушла не только в Мытищи, но и в местные строительные организации. Ведь я работал водителем где-то поблизости и должны были остаться следы.

Память ко мне возвращалась медленно и фрагментарно. Поэтому, когда ко мне неожиданно заявился посетитель, я сразу включил привычную страдальческую физиономию. Типа пытаюсь вспомнить. Мужчине под сороковник, невысок ростом, плотного телосложения с недельной щетиной на щеках. Одет в костюм серого цвета и под пиджаком свитер:

— Лёха, ёксель-моксель! Ну здоров пропажа, — и он облапил меня как лучшего друга. Мне осталось только стеснительно улыбнуться.

— Ты что, меня совсем не помнишь? Василий я, Василий Степанович. Ну, завгаром в нашем управлении работаю. Ты же у меня два месяца жил. Неужто забыл. Да он это, товарищ старший лейтенант. Точно Вам говорю, Лёха Соколов, собственной персоной. Только похудел сильно и вообще выглядит не очень. А так подтверждаю, да и татуировка на пальцах приметная, не перепутаешь.

Два месяца тянулась эта катавасия и когда меня вызвали в Усть-Кутский ГОВД, я очень обрадовался. Там мне вручили решение комиссии о том, что моя личность подтверждена. И даже почти все документы сохранились. Трудовая книжка осталась по прежнему месту работы, и мне необходимо самому туда поехать и либо уволиться, либо продолжить работать. В общежитии, где жил до исчезновения Соколов остались все документы. Аттестаты об образовании, метрика о рождении, военник и комсомольский билет. А вот паспорт с правами видимо были у него в тот день с собой и чтобы его восстановить, нужно обратиться в паспортный стол. Но вроде это уже простая формальность.

В отделе кадров СМУ-7 треста «Нижнеангарсктрансстрой» мне сказали, что принято решение восстановить меня на работе. Так как я отсутствовал по уважительной причине. И, разумеется, меня не стали заставлять сразу выходить на работу. У меня накопилось около сорока дней отпуска вместе с отгулами. Вот и начальник автоколонны и подписал мне отпуск:

— Путёвку тебе выбили в санаторий. Цени — в Кисловодск поедешь, на двадцать четыре дня. Езжай, восстанавливайся. Отпускные получишь в кассе управления.

Спасибо, не пожадничали. Отпускных дали 570 рублей. Профком выписал материальную помощь в размере 150 рублей. И начальник СМУ своим приказом добавил подъёмные 200 рублей. Как человеку, оказавшемуся в сложной жизненной ситуации. Так в бухгалтерии мне и выдали 920 целковых. Не считая пятипроцентной путёвки.

На сей раз я смог себе позволить путешествовать в купейном вагоне. Да и в порядок себя привёл, постригся, немного отъелся и уже не вызываю острой жалости у соседей по купе. Особо в доверительные беседы с соседями не вступал, просто опасался вызвать подозрение незнанием обычных жизненных ситуаций. Поэтому и предпочитал помалкивать. Чаще притворялся спящим, отворачиваясь к стенке. Частенько общался с Доком, благо для того было непринципиально расстояние в несколько тысяч километров. Самое важное — никто пока не пытался проникнуть в мой дом. На самый худший случай я приказал Доку врубать режим охраны. Он мог отпугнуть тёмных личностей звуком низкой частоты, который вызывал панику. Или же тупо мог усыпить.

Шесть с половиной суток добирался до всесоюзного курорта Кисловодск. От Минеральных Вод ходил автобус на сам курорт.

После сибирской тайги здесь будто совсем другой мир. Золотые платаны, раскидистые каштаны, аккуратные аллеи с прогуливающимися отдыхающими, благоухающие цветники. А также невысокие горы на горизонте и удивительный мягкий воздух с запахом цветов и минеральной воды.