Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

небольшая речка. Вот я и устраиваюсь с карандашом в руках. Рисовать пейзажи мне нравится меньше. А вот изобразить домики и убегающую в поля дорогу намного интереснее. Или же нарисовать парочку пацанов с удочками в руках, они не замечают меня и мне удаётся сделать неплохие карандашные зарисовки.

Перед расставанием Алексей Дмитриевич мне сказал:

— Запомни, Сергей. Художника делает не талант, а тысячи рисунков. Рука должна работать каждый день. Хоть по полчаса. Пропустил неделю и почувствуешь, что кисть стала чужой. Не гоняйся за большими картинами, начинай с быстрых набросков. Не важно, увидел топор или кружку. А может старуху на завалинке приметил. Сидит она или идёт — не суть. Главное попробуй уловить позу и движение. И ещё. У тебя глаз цепляется за дома. Вот и рисуй их. Старые избы, сараи, колодцы и церкви. Архитектура от тебя не убежит. И на ней хорошо учиться перспективе.

Конечно, мне не хватает пожилого учителя с его советами. Но зато это занятие здорово отвлекает от ненужных мыслей. Я очень переживаю, прошло две недели, а от Полипова ни привета, ни ответа. А ещё с Людмилой у меня никак на получается сойтись поближе.

Женщина моложе меня лет на двадцать с лишним. Но её это ничуть не смущает. Краем уха слышал от наших санитарок, что я даже в свои 54 года и имея совсем не украшающие следы от травмы, являюсь завидным женихом. Получаю не так и мало по нынешним мерках. Не шахтёрская конечно зарплата, но всё-таки. А ещё пенсия по инвалидности — совсем хорошо. Правда жилищные условия подкачали, зато дом свой есть в селе. Та же дача получается. Не пью, не курю и по бабам откровенно не шляюсь. А ведь в нашей поликлинике полно одиноких женщин. Я же не слепой и вижу, как они мне глазки строят. Но мне в принципе понравилась Людмила. Вот только общение у нас какое-то подростковое. Единственный раз получилось уединиться в её комнатке в общежитии. Больше таких оказий не выпадало.То одна соседка, то другая дома. А ходить по кино — годы уже не те. В рестораны дороговато. Вот и остаётся нам прогуливаться возле её общаги. Какая-то платоническая любовь получается.

Вот и пропадаю я у речки, делая карандашные наброски. Зато время в выходные летит быстро. А ещё помогаю свой хозяйке по хозяйству. То на огороде картошку прополоть, то грядки полить и дров поколоть.

Когда в воскресенье под вечер я вернулся домой, то сердце ёкнуло. Около калитки стоял незнакомый автомобиль. Его уже обступили местная детвора. Лакированный тёмно-синий корпус на фоне соседского «Москвича» с облупленной краской на капоте выглядел весьма импозантно.

— Гля пацаны, Жигуль тройка. Я такую только у бати в журнале «За рулём» видел.

Судя по восторженным отзывам подростков, машина крута. Увидев сидящего на завалинке Полипова, я облегчённо вздохнул. Боюсь, знаете ли, неожиданностей. Вдруг кого заинтересовала моя личность. Оказалось, просто товарищ второй секретарь вернулся из поездки.

Моя хозяйка позволила гостю пройти в дом, и я напоил его чаем. А затем мы решили прогуляться.

— У меня хороший товарищ служит хирургом в военном госпитале. Вот он и помог мне лечь к ним в стационар. Обследовали меня как положено, мучали по-всякому. Кроме анализов делали рентгенографию и эндоскопическое исследование. Их онкологи крутили меня и так и этак. Вот, заключение консилиума, — и он потянул несколько сшитых листов бумаги.

Мне тяжело читать сложные медицинские термины, поэтому я перешёл к самому заключению:

«При обследовании выявлено ограниченное новообразование небольших размеров без убедительных признаков распространённого процесса. Данных за отдалённые метастазы не получено. Общее состояние пациента удовлетворительное. Функции внутренних органов сохранены. Рекомендуется плановое хирургическое лечение. Прогноз при своевременном вмешательстве расценивается как благополучный».

Хм, вот любят врачи напускать туману. Вроде заключение обнадёживает. Но в то же время оно такое обтекаемое, что-ли.

— И что Вы, Николай Захарович думаете обо всём этом?

Немолодой уже человек остановился и испытывающе посмотрел на меня, — а я не показывал им мои медицинские документы. Всё обставили так, будто я обратился к врачам впервые. Вот они и решили, что застали болезнь на ранней стадии развития. Уговаривали срочно лечь под нож. Еле сбежал оттуда, как какой-то зелёный курсант.

— Это понятно. Что Вы решили? Будем долечиваться?

Полипов решительно замотал головой, — ни в коем случае. Ещё успею. Тут другая проблема нарисовалась. Оля совсем плоха.

Мы медленно идём по тихой улочке и издалека похожи на прогуливающихся пенсионеров. Разговор перешёл на его дочь.

— Понимаете, Сергей Павлович. Оля у меня единственная дочь. И когда мы остались вдвоём, она во всём меня поддерживала. Сама взяла на себя функции хозяйки дома. Даже готовить научилась.

Николая Захарович говорит на первый взгляд спокойно, будто речь идёт о ком-то постороннем. Но вот его руки живут своей жизнью. Он то сунет её в карман, то отряхнёт несуществующую пылинку и пиджака, то заложит обе руки за спину. Крепко его достала эта ситуация с дочкой.

— В тот день Олю жених повёз знакомиться с родителями на дачу. У Валеры оба родителя занимаются наукой и трудятся в одном из закрытых НИИ. Когда мне позвонили, я был на совещании. Всё бросил и полетел в больницу скорой помощи. С ними в машине ехал товарищ Валеры с подругой. А перед поворотом к дачному посёлку на встречку вылетел самосвал. Водитель был нетрезв и просто скинул легковушку с дороги. Все погибли, только Оля осталась жива. Но сколько мы с ней прошли за эти два с половиной года… Три операции, потом долгий период реабилитации. Ничего не помогло, Оля так и не смогла ходить. Мы лежали в институте травматологии, но с нашим диагнозом надеяться на чудо глупо. Тяжёлая травма позвоночника, множественные переломы таза, повреждение поясничного отдела, там много всего. Всё, что ниже пояса у неё не работает. А ещё левая рука после перелома неправильно срослась и пальцы плохо слушаются.

Мужчина замолчал, вглядываясь в конец улицы, потом неохотно продолжил. Первые месяцы мы надеялись. Ездили к медицинским светилам в Москву и Ленинград. Но все говорили одно и тоже — сделано всё возможно, нужно ждать. Сколько денег у меня высосали всякие экстрасенсы и шаманы — не сосчитать. Поэтому я и к Вам отнёсся с подозрением. Два-три раза в год я вожу Олю на очередной курс лечения: массажи, лечебная гимнастика и физиотерапия. Но всё бестолку. Оля отчаялась, я же вижу.

Вот теперь даже сквозь внешнюю невозмутимость