Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

даже сейчас, когда она сидела. Когда-то, наверное, была стройной, но болезнь изменила осанку и фигуру. Плечи стали уже, руки непривычно худыми. Правая рука расслабленно лежала на коленях, а вот левая лежала на подлокотнике почти неподвижно, пальцы были слегка согнуты, словно забыли, как разжиматься.

Лицо… Нет, красавицей её не назовёшь. Довольно широкое с резковатыми чертами, наверное, пошла в мать. Но большие карие глаза приковывали к себе внимание. Сейчас они казались потухшими. Не заплаканными, не отчаявшимися — просто очень усталыми. Такими бывают глаза человека, который слишком долго живёт без надежды. Возможно так выглядел и я сам совсем недавно.

Коже бледная и почти прозрачная, на висках и под глазами залегли тени. Болезнь словно забрала краски у этой девушки. Когда мы вошли, она подняла голову. И даже попыталась улыбнуться чужому человеку. Просто чтобы не огорчать отца. Но улыбка вышла короткой и какой-то виноватой. Будто заранее просила прощение за то, что она такая.

М-да, пожалуй, это тяжелее, чем болеть самому. Мне стало жалко эту девушку.

Отец подошёл к дочери, — Оля, это Сергей Павлович. Тот самый человек, о котором я тебе говорил.

Та внимательно посмотрела на меня.

— Здравствуйте.

— Добрый день.

Она перевела взгляд на отца. — Значит…вы всё-таки решили везти меня?

— Решил. Но последнее слово за тобой.

Оля невесело улыбнулась.

— Ты знаешь, папа, сколько раз мне уже говорили — «есть шанс».

Она хлопнула ладонью по своим неподвижным ногам.

— После такого перестаёшь верить.

— А и не надо верить, — решился вмешаться я.

— Не надо? — удивлённо подняла глаза девушка.

— Не надо верить. Достаточно один раз решиться.

Ольга несколько секунд молча переводила взгляд с меня на отца и обратно.

— Мне страшно.

Полипов сжал её руку, — мне тоже было страшно. Но если бы я тогда испугался, сегодня мы бы с тобой этот разговор не вели.

Девушка медленно кивнула, — хорошо…я поеду.

Я долго рассматривал единственную имеющуюся у меня фотографию Алексея Соколова. Чёрно-белый снимок, сделанный в 16 лет для паспорта.

Док заметил:

— Исходных данных недостаточно для точного восстановления фенотипа взрослой особи. Расчётная погрешность — двадцать три процента.

Я усмехнулся, за восемь лет человек сильно меняется. К двадцати четырём годам окончательно формируется нижняя челюсть, становятся резче скулы, меняются пропорции тела. Да и жизнь оставляет свой след, армия и последующая работа сильно меняют внешность. Тем более Соколов объявится после двухлетнего нахождения в весьма сложных условиях. Похудевший и сильно изменившийся.

— Предлагаю воспользоваться функцией «реконструктивная морфология».

А это ещё что за хрень. Я в общих чертах знаком с интерфейсом медкапсулы. Но этот раздел вижу впервые.

— Объясни мне предназначение этой опции.

— Модуль предназначен для восстановления внешности пациентов после тяжёлых травм, ожогов, врождённых аномалий и утраты тканей.

Я привык к механическому голосу управляющего центра капсулы, но порой он меня бесит. Неужели раньше нельзя было известить меня о такой ценной возможности работать с внешностью.

Ниже располагались несколько вкладок:

Именно последняя меня и заинтересовала. Открыв её, я увидел трёхмерную модель своего собственного тела. Изображение мысленно можно вращать, увеличивать, буквально заглядывать под кожу, отключая отображение мышц, сосудов или костей.

Слева находится панель исходных данных. Есть опция — «Эталон внешности». Можно загрузить фотографии, видеозаписи, результаты медицинского сканирования или просто указать антропометрические параметры человека.

Имеется и вкладка «Коррекция», здесь можно вручную внести желаемый результат буквально рисуя изображение. И оно обрабатывается процессором, превращаясь в готовую для работы модель.

Так я начал менять своё реальное тело, пытаясь подогнать его под организм молодого парня.

В разделе «Антропометрия» я набрал желаемые параметры. Я должен подрасти на пять санитаров и похудеть на восемнадцать килограммов. Док выдал мне некий силуэт без лица, просто манекен.

Так я начал творить, всё-таки это было моей прежней специальностью — создавать реконструкции человека по старым картинам или фотографиям.

Никто не ограничивает меня и можно сформировать органичное развитое тело. Но за счёт худобы оно пока не будет иметь эталонного вида.

Невольно включилось профессиональное мышление. Всю жизнь я восстанавливал человеческие лица. За годы работы начинаешь понимать, что красоту образа создают не отдельные детали.

Не идеальный нос и огромные глаза, не мужественный квадратный подбородок, если мы говорим о мужчине. Красота рождается из гармонии. Прежде всего — это симметрия. Мозг человека мгновенно замечает даже небольшие различия между правой и левой стороной лица.

Важны и пропорции — расстояние между глаз, высота лба, соотношение носа, губ и подбородка, линия нижней челюсти и плавность переходов между скулами и щеками. Всё это воспринимается человеком бессознательно.

Есть и другое правило. Лицо должно выглядеть живым. Едва заметная асимметрия губ, чуть поднятая одна бровь, небольшая складка возле глаз и образ оживает. Именно такие мелочи делают человека естественным.

Я машинально начал исправлять модель. Чуть выровнял переносицу, совсем немного усилил острый подбородок оригинала. Сделал линию челюсти выразительнее, убрал небольшую врождённую асимметрию скул и чуть приподнял внешний угол глаз, буквально на миллиметр. И в результате передо мной оказался тот же Соколов. Только таким, каким природа вполне могла его создать изначально. А потом замер, что-то в этом лице показалось знакомым. Я несколько секунд пытался понять — откуда. И только потом вспомнил.

Когда-то в прошлой жизни мне поручили реконструкцию внешности молодого офицера Белой армии начала XX века. У меня была выцветшая фотография и описания современников. Работа тогда меня настолько захватила, что я неделями изучал антропологию русского офицерства царской России. Вглядывался в дневники, портреты и фотографии. На мой взгляд самой удачной тогда получился не окончательный вариант, а один из промежуточных. Мужское лицо получилось настолько выразительным, что я долго не решался его удалить.

Похоже и сейчас моя профессиональная память сама подсказала знакомые пропорции. Я даже усмехнулся — а руки-то помнят лучше головы. И сейчас сохранил этот вариант под названием «Проект Б».

И сразу же вернулся к основной работе. Нет, для Соколова это не годилось, нужна полная схожесть. Мне не нужен сейчас красивый человек, мне нужен Соколов Алексей Иванович. Пусть чуть повзрослевший, похудевший и изменившийся в результате несчастного случая. Но узнаваемый. Ведь обязательно меня будут проверять. Поэтому я вернул исходные пропорции, оставив нужные коррективы на возраст и травму. А «Проект Б» остался в памяти медкапсулы.

У меня есть некий опыт нанесений определённых внешних изменений на вполне здоровый организм. Прежде всего нужно нанести следы повреждений. Это плохо зашивший шрам на голове. Мне же нужно