Дух огня - Вера Лейман

Даон никогда не влюблялся. Вся его жизнь прошла в борьбе – сначала за выживание, затем в сражениях за мохэ бок о бок с Мунно. У него были связи с женщинами, но к ним он испытывал лишь плотское влечение. На любовь не было времени, и некогда было даже подумать, хочет ли он завести семью или хотя бы более серьезные отношения. Поэтому влюбленность Сольдан сбивала с толку, против воли заставляя думать не о деле, а о каких-то глупостях вроде того, как хочется ему взять ее за руку и поцеловать… Глупо, ведь на деле они враги.

– Ты говоришь со мной иначе, раньше называла господином, – Даон заставил себя отвести взгляд от хрупкой фигурки Сольдан и опять посмотрел на суетившихся воинов и слуг.

– Раньше я была рабыней, а теперь – личный телохранитель Ее высочества, член Отряда Феникса, – с гордостью ответила девчонка и все-таки подошла ближе. Осторожно присела рядом, словно спрашивая разрешения.

– Когда-то я тоже был рабом, и до «господина» мне далеко, – грустно улыбнулся Даон, глядя на тонкую девичью ладонь, которая лежала рядом с его большой мозолистой рукой.

Сольдан некоторое время молчала, а потом выпалила на одном дыхании, будто собралась с силами:

– Я дала себе слово, что стану тебе ровней, и только тогда смогу говорить на равных. Потому что я люблю тебя и… мне кажется, что эти чувства взаимны.

Даон потрясенно открыл рот, одновременно удивляясь и смущаясь откровенности Сольдан. Но она была именно такой – открытой, доверчивой, но смелой девушкой, которая не умеет и не хочет скрывать свои чувства.

– Можешь не отвечать, я все вижу, – щеки Сольдан заалели после признания, но она не опустила сияющих глаз, прожигая насквозь душу сурового воина. – Я хочу быть с тобой. Понимаю, что пока для нас нет будущего, но я отказываюсь думать, что это невозможно, и хочу найти путь, который мы сможем пройти вместе.

Не дождавшись от пораженного ее откровением Даона ни слов, ни действий, она смело взяла его за руку, и он ощутил, как от кончиков его огрубевших пальцев заструилось тепло прямо в сердце. Впервые он задумался о том, как хорошо было бы оставить сражения и постоянную борьбу в прошлом и создать будущее, в котором не будет ни крови, ни войны – лишь любимая женщина, которая пройдет с ним рука об руку всю жизнь.

До Сумо оставался один день пути, и Даон весь извелся. Что он скажет хану? Как посмеет показаться ему на глаза, когда не уберег его наследника, которого поклялся защищать? Мысль о возвращении в племя, которое стало ему родным домом, вызывала в душе тоску и горечь. Ведь теперь неизвестно, когда они смогут вернуться сюда по собственной воле. Да и смогут ли вообще?..

Ненужные мысли о Сольдан, которая так настойчиво пробиралась в его сердце, вызывали стыд – слишком несвоевременными и неуместными они были. Его господин, друг, был в беде, а он думал о женщине из вражеского лагеря, в то время как сам столько раз упрекал Мунно за его любовь к Кымлан.

Признание Сольдан поразило его в самое сердце. Юная девочка, которая всю жизнь провела в рабстве, обладала таким мужеством и решимостью, что готова была искать для них вариант остаться вместе. Тогда как он, взрослый мужчина, видевший и испытавший в своей жизни все, не мог найти в себе смелость даже сказать ей о своих чувствах. Но его очерствевшей душе отчаянно хотелось тепла и любви. Неужели он так много просит у Судьбы? Неужели не заслужил права быть счастливым? Даон презирал себя за эти мысли, чувствуя вину перед Мунно, Сольдан, ханом Вонманом и племенем.

Даон терялся в догадках, по какой причине Наун взял с собой Сольдан. Он не верил, что в Когурё не было ни одного человека, знающего мохэский, да и сам он отлично говорил на нем. Но если его не рассматривали в качестве переводчика, боясь, что он может неверно передать слова принца, то могли бы найти кого-то другого. Значит, Наун целенаправленно взял с собой именно ее. Зачем? Чтобы показать свою власть принцессе Ансоль, которая взбунтовалась против его решения выдать ее замуж за Мунно? Или… учитывая близость Сольдан к Кымлан, он хотел манипулировать ею с помощью подруги?

Наун понимал, что Даон никуда не денется, пока Мунно в заложниках у Когурё, поэтому его не охраняли, предоставив относительную свободу, однако все же следили за ним. Уже завтра они должны прибыть в Сумо, и у Даона будет немного шансов переговорить с кем-то из приближенных хана о том, как вызволить Мунно. С самим вождем он и не думал связаться, зная, что именно этого ждут от него когурёсцы. Даон решил действовать по обстоятельствам, но поддержка племени была необходима, поэтому нужно было рискнуть.

Сольдан была единственной женщиной в дипломатическом отряде, и Даон не раз ловил устремленные на нее похабные взгляды солдат. Каждый раз это вызывало в душе неконтролируемую ярость. Он знал, на что способны мужчины, тем более, когда у них в руках оружие и осознание собственной власти, поэтому тайком приглядывал за тем, чтобы девушку не обидели.

До Сумо оставалось рукой подать, когда их отряд вновь остановился и разбил лагерь. Наверное, изнеженному принцу было трудно весь день сидеть в седле, и он то и дело устраивал привал. Командование послало вперед гонцов с вестью о скором приезде принца, а Даон пытался уснуть на жесткой подстилке из соломы, которую ему выделили. Он улегся в стороне от всех, глядя в беззвездное темное небо. Было тепло, вишни уже давно сбросили свой цвет, и на их месте вырвалась свежая листва. В воздухе пахло свежестью и юностью природы, а в душе Даона стояла лютая зима. Страшно было закрыть глаза и хоть на миг представить встречу с племенем. Но вместе с этим возвращение в родные края дарили крошечный шанс на вызволение Мунно. Если только дать хану знать, что сын не сломлен и полон решимости вернуться домой…

Тихое шуршание нескольких пар ног послышалось в стороне. Даон приподнял голову и увидел стремительно скрывшихся за деревьями солдат. Он вновь опустил голову и закрыл глаза, не придав этому значения: мало ли что им понадобилось в лесу? Может нужда заставила. Только вот с каких пор воины ходят по нужде вместе? Караулить что ли друг друга решили?

Даон твердо решил не забивать себе голову и попытаться хоть немного поспать, как вдруг по ушам резанул сдавленный женский то ли