Дух огня - Вера Лейман

за других, боялась подвести, как подвела когурёсцев в сгоревшей крепости.

– Посмотри, как мы счастливы благодаря тебе! – уговаривала Сольдан еще до своего отъезда. – У нас есть дом, цель и смысл жизни. Те несчастные девушки, что хотят стать частью отряда, тоже мечтают обрести это.

– Большинству из них некуда идти, и единственный способ выжить – пойти в публичный дом, – вторила Юнлэ. – Я по себе знаю, как ужасно быть игрушкой в руках мужчин, которые могут сделать с тобой все, что угодно. Дай этим несчастным надежду.

– Но мы же не можем просто взять их из жалости, – возразила Кымлан. – Их нужно тренировать, ими нужно руководить…

– Вот именно этим ты и займешься, – похлопала ее по плечу Акин. – Вон как хорошо ты нас обучила!

– А если я не справлюсь, подведу их… – глубоко засевшие страхи вновь взяли верх, и Кымлан засомневалась.

– Прекращай это самоистязание, – жестко оборвала ее Акин. – Знаешь, что самое страшное? Не уберечь своего ребенка от смерти! По сравнению с этим меркнет все!

Подруги потрясенно переглянулись и одновременно посмотрели на нее. Акин отвернулась, стиснув до побелевших костяшек ножны. Впервые она приоткрыла завесу тайны о своем прошлом, и девушки понимали, как непросто ей было сказать даже это, поэтому не набрасывались с расспросами и просто ждали, когда она продолжит, если захочет рассказать свою историю.

– Меня выдали замуж в пятнадцать, и через год я родила моего Табона, – после молчания, Акин повернулась к подругам. В ее глазах блестели слезы. – Но через несколько месяцев мой муж погиб на войне, и я осталась одна с ребенком на руках. Выживала как могла: прислуживала более богатым и влиятельным членам племени, работала в поле, готовила, убирала. Словом, делала все то же, что и в деревне рабов, только за небольшую плату. Мне давали еду, иногда – деньги. Но однажды на нас напали кидани, и разграбили мою родную деревню. Во время нападения я стирала белье в ручье, и была далеко от дома. А когда вернулась…

Акин задрожала и зажмурилась. Кымлан обняла ее за плечи, даже близко не представляя, что пережила эта бедная девушка. Но не опустила руки, не перестала жить и даже нашла смысл своего существования.

– Когда вернулась, мой Табон… – она не смогла договорить и закрыла лицо руками.

– Моя бедная Акин! – всхлипнула Сольдан, по щекам которой тоже катились слезы.

Юнлэ была бледнее мела и не могла выговорить ни слова. Никто не подозревал, через что пришлось пройти Акин. Она всегда была мрачной и нелюдимой, лишь подругам и принцессе Ансоль немного открывала сердце. Но что она пережила такой ужас, никто не мог и предположить.

– Как же ты оказалась в деревне рабов? – тихо спросила Кымлан.

– После ухода киданей терять мне было нечего, и я, совсем обезумев от горя, бросилась за ними. Не знаю, чего я хотела больше: попытаться убить хоть кого-то из них или чтобы они убили меня и избавили от страданий. В итоге меня схватили свои же, не разбираясь, кто я и почему преследую киданей. Им не хватало рабов для сбора урожая, поэтому проще было отправить меня туда, чем выяснять мою личность и возвращать домой. Тем более дома у меня уже не было. Ну а я и возражать не стала: уже было все равно кто и что со мной сделает. Так я оказалась в деревне рабов, где все мы с вами и встретились.

– Как же мохэсцы могли так с тобой поступить! – возмущенно воскликнула Кымлан, глубоко потрясенная этой историей.

– А как когурёсцы могли оставить тебя в плену и даже не попытаться вызволить? – грустно улыбнулась Акин, уязвляя Кымлан справедливым упреком. – Всем наплевать на простых людей, мы для них лишь средство для достижения целей. Но ты дала нам надежду, из рабов превратила в свободных людей, и я до конца жизни буду тебе за это благодарна! В твоих силах подарить другую жизнь еще нескольким людям.

– Но смогу ли я… – слова Акин разбередили в душе Кымлан множество переживаний и сомнений.

– Прекращай, – решительно стирая слезы тыльной стороной ладони, твердо сказала Акин, – ты должна вновь поверить в себя, вспомнить, кто ты есть! Пережить это и стать сильнее, гораздо сильнее, чтобы больше никто ничего у тебя не отнял!

После этого разговора Кымлан решилась. Она приняла пятерых девушек в свой отряд и приступила к тренировкам. У нее уже был опыт с подругами, поэтому с вновь примкнувшими к ним девушками дела шли быстрее.

На стрельбищах и тренировочных площадках стражники косо смотрели на странное сборище женщин, которые учились защищаться и нападать, неуклюже размахивая мечами. Новенькие старались с особым рвением, понимая, какую милость им оказали Кымлан и принцесса Ансоль. Теперь Кымлан называли командиром, ей кланялись с уважением, а не из приличий, и это хоть немного, но отогревало замерзшее сердце когурёски. Да и подруги помогали, подменяя ее на тренировках, когда Кымлан нужно было сопроводить куда-то принцессу Ансоль.

Но после отъезда Сольдан успокоившееся было сердце вновь разрывалось от тревоги. Зачем принц Наун забрал ее с собой? И почему именно Сольдан, а не Акин или Юнлэ? Они ведь тоже мохэски. Что он задумал?

Ответ не заставил себя долго ждать.

– Принцесса Тами хочет вас видеть, – доложил слуга принцессы, когда Кымлан после тренировки уже собиралась вернуться домой.

Переглянувшись с подругами, Кымлан в нерешительности стояла посреди двора, гадая, для чего принцесса за ней послала. Видеть ее не было никакого желания, особенно после того, как Кымлан встала между ней и Науном. И, что греха таить, чуть не отняла у нее мужа. Естественно, что Тами не испытывала к ней никаких теплых чувств, и эта встреча не сулила ничего хорошего.

– Иди, – шепнула Юнлэ, – но будь осторожна и следи за тем, что говоришь.

– Мы подождем тебя здесь, пока ты не вернешься, – кивнула Акин.

Теряясь в догадках, что могло понадобиться от нее принцессе, Кымлан послушно шла за слугой, пытаясь внутренне подготовиться к предстоящему разговору. Она не боялась принцессу, но знала, что та очень умна и хитра, и переживала, что невольно может подставить кого-то из близких, если не разгадает, что у нее на уме.

Наконец, они остановились возле ее павильона, и сопровождавший ее слуга возвестил об их прибытии.

В покоях принцессы Кымлан была впервые и удивилась простоте убранства. Принц Наун любил керамику и коллекционировал мечи в ножнах, инкрустированных самоцветами. В комнате Тами не было украшений – голые стены, вдоль одной из которых тянулся стеллаж с мечами разной длины, луком и колчаном со стрелами. Мечи были