Умереть для коллекции - Питер Джеймс

– Кыш! Совсем достали! Кыш отсюда! – кричала она. – Убирайтесь прочь!

Перестук мотора перешел в рев, стальной трос натянулся… и сидящий в кабине водитель прибавил газу, увеличив тем самым мощность лебедки.

«Интересно, что будет дальше?» – подумала Лиза. Как вообще попал сюда этот легковой автомобиль? Какой дурак способен разогнаться здесь по грунтовке длиной всего три километра, а потом случайно – ба-бах! – и в реку, как объяснил ей Эм-Джей. А потом добавил: «Особенно если за рулем была женщина», за что получил от нее чувствительный пинок по ноге.

Один из местных полицейских, из Джилонга, а именно тот, что пониже ростом и поспокойнее, сказал, что машину, скорее всего, в своих целях использовали преступники, а потом утопили. Не рассчитывали, что в реке из-за засухи сильно упадет уровень воды.

На щеку села муха, и Лиза шлепнула себя по лицу, но муха оказалась проворнее. Эм-Джей говорил, что для мух время движется иначе. Одна секунда для человека – это как десять секунд для мухи. Выходит, муха видит все как в замедленной съемке, то есть у нее куча времени, чтобы удрать.

Про мух Эм-Джей знает все. Неудивительно, подумала она, если живешь в Мельбурне и любишь бывать в буше. Тут уж станешь знатоком быстрее, чем можно себе представить. В прошлый раз, когда они ездили за город, он сказал ей, что мухи размножаются в навозе, а значит, то, на что садилась муха, ни в коем случае нельзя есть.

Лиза смотрела на белую полицейскую машину с сине-белой клетчатой полосой, на белый полицейский фургон с такой же разметкой, оба с синими и красными мигалками на крыше. Внизу, в кустарнике у самой кромки воды, стояли двое полицейских в гидрокостюмах, в ластах и масках; они наблюдали за движением выходящего из воды, туго натянутого стального троса.

Но мухи все же приносят и пользу. Они уничтожают останки мертвых птиц, кроликов, кенгуру, а также людей. Мухи – это маленькие помощники нашей матушки-природы. Просто они отвратительно ведут себя за столом. Например, прежде чем что-нибудь съесть, они откладывают на еду какие-то свои выделения. В общем, подвела итог Лиза, за столом мухи не самые желанные гости.

От жары по ее лицу струился пот. Эм-Джей стоял рядом, обнимая ее одной рукой; в другой руке он держал бутылку с водой, из которой они по очереди пили. Лиза обнимала его за талию, засунув пальцы за пояс шортов и чувствуя влажную от пота футболку Эм-Джея. Кстати, мухи любят пить человеческий пот. Этими сведениями с ней тоже поделился Эм-Джей. Белковой составляющей в поте почти нет, зато в нем много разных минералов, в которых мухи очень нуждаются. Человеческий пот был для мух тем же, что «Перье», «Бадуа» или любая другая бутилированная минеральная вода для людей.

Сразу за тем местом, куда входил трос, вода в реке вдруг забурлила. Казалось, она кипит. На поверхности лопались пузыри, вода пенилась. Высокий полицейский, более суетливый, продолжал выкрикивать указания, по мнению Лизы дурацкие и никому не нужные, поскольку все и без того прекрасно знали, что им делать. На вид ему около сорока, может, чуть больше. Волосы подстрижены ежиком, нос с горбинкой. Одет, как и его младший коллега, в форменную рубашку с погонами, с открытым воротом и тканым щитом полиции штата Виктория на рукаве, а также в темно-синие брюки и крепкие ботинки. Мухам полицейские тоже очень понравились.

Вот на поверхности воды появляется задняя часть темно-зеленого седана, и, несмотря на грохот лебедки и рев двигателя, слышно, как с него с шумом стекает вода. Лизе виден номерной знак автомобиля: OPH 010. А также надпись под ним: «Виктория – в движении», означающая, что автомобиль был зарегистрирован в австралийском штате Виктория.

Интересно, давно его здесь утопили?

В автомобилях Лиза разбиралась не очень, но все-таки поняла, что перед ней старая модель марки «форд-фалькон», что ей лет пять, не меньше, а может, и все десять. Вскоре из воды показалось заднее ветровое стекло, а потом и вся крыша. Лакокрасочное покрытие блестело от воды, но весь хром успел проржаветь. Шины почти до конца спущены, и когда машину тащили задом вверх по крутому склону, они так и хлопали по высохшей песчаной почве. Из пустого салона через открытые дверцы и колесные арки, журча, стекала вода.

Жутковатое зрелище, подумала Лиза.

Прошло несколько минут, и железную утопленницу наконец подняли наверх, на ровную площадку; из-за спущенных шин она просела и опиралась на колесные диски. Трос ослабили, и водитель буксира встал на колени под задним бампером, чтобы его отцепить. Скрежет лебедки прекратился, двигатель тоже стих. Слышно было только негромкое журчание вытекающей из машины воды.

Двое полицейских обошли автомобиль кругом, настороженно заглядывая во все окна. Высокий, тот, который больше всех суетился, на всякий случай держал руку на рукоятке пистолета, словно боялся, что в любую секунду из машины выскочит и набросится на него какой-нибудь злодей. Тот, кто поменьше ростом, то и дело отгонял от себя мух. В наступившей тишине отчетливо были слышны крики шалашника.

Высокий полицейский нажал на кнопку, чтобы открыть багажник. У него ничего не получилось. Он попробовал еще раз, одновременно надавливая на крышку. Резко скрипнув ржавыми петлями, она приподнялась на несколько дюймов. Тогда он поднял ее до конца.

Явно шокированный ударившей в нос вонью, он торопливо шагнул назад, не успев даже как следует рассмотреть то, что там увидел.

– Черт меня побери! – задыхаясь, произнес он и с отвращением отвернулся.

29

Октябрь 2007 года

Серый цвет Рой Грейс всегда считал цветом смерти. Серые кости. Серый пепел при кремации. Серые надгробные плиты. Серые рентгеновские снимки зубов. Серые стены морга. Не важно, где гниет твое тело, в гробу или в ливневой канализации, все, что от тебя останется, будет неизменно серого цвета.

Серые кости на сером стальном столе для вскрытия, которое производят инструментами из серой нержавеющей стали. Даже свет здесь какой-то серый, странный, рассеянный, неземной свет, проникающий сквозь большие окна с матовыми стеклами. Призраки тоже всегда серые. Серые женщины, серые мужчины. В морге Брайтон-энд-Хова их много. Призраки тысяч несчастных, чьи останки попадали сюда, в это мрачное помещение с серыми стенами, где за серыми стальными дверцами морозильных камер ожидали, когда их отправят в похоронное бюро, а оттуда в последний земной путь к месту захоронения или кремации.

Грейс боязливо поежился. Всегда ежился, ничего не мог с собой поделать. В эти дни он приходил сюда часто, потому