Умереть для коллекции - Питер Джеймс

двигалось всего несколько машин. Впереди возник широкий зеленый дорожный знак, разделенный на две части. Слева было написано: «Съезд 24, восточное направление, автострада 27». Справа: «Съезд 278, западное направление, мост Верразано, Стейтен-Айленд».

Ронни не ответил, потому что не слушал. Он снова погрузился в свои мысли.

Обдумывал идею. Идея совершенно безумная. Возникла, видимо, в результате пережитого потрясения. Но она никуда не уходила. И чем больше он думал об этом, тем больше начинал верить в то, что она вполне может иметь шансы на успех. Запасной план для Дональда Хэткука.

Может быть, этот план будет даже лучше прежнего.

Ронни выключил телефон.

31

Октябрь 2007 года

Эбби в ужасе смотрела на кончик железного лома. Он резко дергался то влево, то вправо, пытаясь раздвинуть двери кабины, и каждый раз получалось всего на пару дюймов, но потом они захлопывались, крепко зажимая плоский конец лома.

С крыши послышался еще один сильный удар, и на этот раз у Эбби возникло отчетливое ощущение, что на крышу кабины кто-то прыгнул. Лифт покачнулся, ударился о стенку шахты, сбив Эбби с ног, маленький баллончик с перцовым аэрозолем, который она сжимала в руке, выпал.

С громким, протестующим металлическим визгом двери в конце концов поддались.

Ее охватил ледяной ужас.

Двери открывались не на пару дюймов, а шире, гораздо шире.

В поисках баллончика Эбби нагнулась и стала отчаянно шарить по полу. В кабину хлынул свет. Она увидела баллончик и в панике схватила его. Затем, не тратя попусту времени на то, чтобы поднять глаза, она бросилась вперед, одновременно нажимая на кнопку и целясь прямо в расширяющийся зазор между дверями.

Прямо в сильные руки, которые схватили ее и выдернули из лифта на лестничную площадку.

Отчаянно извиваясь и пытаясь вырваться, Эбби закричала. Нажала на кнопку еще раз, но из баллончика ничего не брызнуло.

– Отпусти меня, сволочь! – кричала она. – Пошел в задницу!

– Успокойся, дорогая, все в порядке. Да все хорошо, ты слышишь меня?

Совершенно незнакомый голос. Не его голос.

– Пустите меня! – кричала Эбби, пытаясь вырваться и брыкаясь босыми ногами.

Но человек держал ее, как в тисках:

– Успокойтесь, дорогая моя… Вы меня слышите, мисс? Успокойтесь. Вы в полной безопасности. С вами все в порядке. Вы в безопасности!

Желтый шлем, а под ним улыбающееся лицо. Пожарный шлем. И зеленый комбинезон с флуоресцентными полосами. Она услышала треск рации.

На лестнице прямо над ней стояли двое пожарных в касках. Еще один ждал несколькими ступеньками ниже.

Тот, кто ее держал, снова ободряюще улыбнулся:

– С вами теперь все в порядке, милая. Вы в безопасности.

Она вся дрожала. Неужели настоящие пожарные? Или это какая-то ловушка?

Похоже, и вправду настоящие, но на всякий случай Эбби продолжала крепко сжимать в руке перцовый баллончик. Она бы нисколько не удивилась, если бы это был Рикки.

Потом она заметила угрюмое лицо пожилого смотрителя, поляка, который, пыхтя, поднимался по лестнице в засаленной толстовке и коричневых штанах.

– За выход на работу по выходным мне не платят, – проворчал он. – Этим должны заниматься агенты-управляющие. Я уже не один месяц говорю им про этот лифт! Не один месяц! – Тут он увидел Эбби и нахмурился, вскинув вверх палец с почерневшим ногтем. – Восемьдесят вторая квартира, так?

– Да, – ответила она.

– Это агенты-управляющие, – прохрипел он с гортанным акцентом. – От них никакого толку. Я им докладываю, каждый день докладываю.

– Вы давно там сидите, милая? – спросил у нее спаситель.

Ему было около тридцати, довольно хорош собой, немного похож на какого-нибудь музыканта из популярной группы, чернобровый и что-то слишком опрятный, даже не верится. Эбби смотрела на него настороженно: больно красивый для пожарного, уж не хитроумные ли тут козни Рикки, от него всего можно ждать. Но тут до нее дошло, что она сильно дрожит, даже говорит с трудом.

– У вас есть вода?

В ее руке немедленно оказалась бутылка с водой. Эбби пила жадными глотками, вода струилась по ее подбородку и стекала на шею. Она осушила бутылку и только потом смогла нормально говорить.

– Спасибо, – поблагодарила она спасителя, протягивая ему пустую бутылку, и невидимая рука взяла ее. – С прошлого вечера. В этой чертовой кабине я сидела… думаю… с прошлого вечера. Сейчас ведь суббота?

– Да. Сейчас суббота, двадцать минут шестого.

– Значит, я сижу со вчерашнего вечера. С половины седьмого. – Она с ненавистью взглянула на смотрителя. – Вы что, никогда не проверяете, как работает эта чертова сигнализация? Или этот чертов телефон в кабине?

– Я ни при чем, это все агенты-управляющие, – пожал он плечами с таким видом, будто все на свете проблемы можно свалить на начальство.

– Если плохо себя чувствуете, вам нужно обратиться в больницу и пройти обследование, – сказал симпатичный пожарный.

Предложение ее испугало.

– Нет-нет, со мной все хорошо, спасибо. Я… я просто…

– Если вам и в самом деле плохо, мы можем вызвать «скорую».

– Нет-нет, – твердо отказалась Эбби. – Больница мне не нужна.

Она посмотрела на свои валяющиеся в кабине лифта ботинки и на влажное пятно на полу. Сейчас она никаких запахов не чувствовала, хотя и понимала, что в кабине стоит смрад.

Снова затрещала рация, и Эбби услышала сигнал вызова.

– Я… я думала, что он сорвется и упадет. Понимаете? В любой момент. Я думала, что кабина сорвется, и я…

– Нет, опасности не было никакой. Даже если бы и была, есть страховочный центробежно-фиксирующий механизм. Но кабина и так не упала бы. – Он замолчал; казалось, в голове у него мелькнула какая-то мысль, и его взгляд метнулся к потолку кабины. – Вы здесь живете?

Она кивнула.

Спаситель наконец выпустил ее из своих рук.

– Вам не мешает проверить свои расходы на обслуживание, – посоветовал он. – Посмотрите, входит ли туда обслуживание лифта.

Смотритель снова залопотал что-то насчет агентов-управляющих, но Эбби почти не слушала его. Облегчение оттого, что ее вызволили из заточения, оказалось недолгим. Конечно, хорошо, что она выбралась из этого проклятого лифта. Но это вовсе не означало, что она избавилась от опасности.

Эбби опустилась на колени и, не входя в кабину, попыталась дотянуться до своих ботинок. Но не дотянулась. Тогда пожарный нагнулся и, как крючком, подцепил их своим топором. Он явно был не настолько глуп, чтобы лезть туда самому.

– Кто вам сообщил об аварии? – спросила Эбби.

– Какая-то дама, проживает в… – он сделал паузу и заглянул в блокнот, – в сорок седьмой квартире. Она сегодня несколько раз пыталась вызвать лифт, а потом сообщила, что слышала, что там вроде бы кто-то зовет на помощь.