Искатель, 2007 №5 - Виктор Ларин

в голос, не навзрыд, а легонько хныкала и всхлипывала — ну, неужели и на самом деле она такая некрасивая?!

Муромцев бежал впереди. Он хорошо знал цель — это три гаража на пустыре за рощей. Тот, который сбоку и на отшибе, принадлежит майору Кузькину. И Паша бывал там неоднократно. А при случаях — пил водку на верстаке.

Собственно говоря, они могли и не бежать. Встреча с адвокатом Кузькиным была назначена на десять вечера, когда стемнеет и наверняка никого не будет в двух соседних гаражах.

Павел убеждал Трубочиста, что адвокат напуган и даже не думает звонить ментам. Пока они отдохнут в роще, этот Кузькин соберет одежду, еду и деньги. Все это принесет в белой сумочке с голубой каемочкой. А еще спасибо скажет, что жив останется… Если останется!

Роща за пустырем состояла из семи кособоких деревьев. Кругом была высокая трава и кучки стандартного городского мусора… Они лежали на краю рощи, обозревая окрестности и подходы к гаражу.

Ровно в десять Кузькин появился. В лучах заходящего солнца было видно, что он тащит огромную сумку. Черную и без каемочек… Выждали пять минут — ментами даже и не пахло!

Муромцев ворвался в гараж с пистолетом в руке. В любом случае адвокат должен знать, что у них серьезные намерения.

Кузькин весь сжался, влип в стенку, а глаза выражали вселенский ужас… Великий актер! Ведь знает, Лев, что в «Макарове» холостые патроны! Знает, но играет на всю катушку. Станиславский не сделал бы лучше со всей своей системой…

На верстаке уже лежала одежда, разложенная на кучки, а справа на куске обоев был организован банкетный стол с салатом в миске и жареной курятиной… Кузькин криво улыбнулся и двумя пальцами вынул из наружного кармана голубой рубахи перетянутую резинкой пачку денег в разных купюрах.

— Здесь не очень много, но это все, что я смог достать… Я так рад, что вам удалось бежать!

— Не ври, адвокат… Вода в умывальнике есть?

— Есть! Могу даже чайник поставить, чтоб тепленькая пошла. У меня в углу запас воды — два бидона по сорок литров. И мыло есть. Турецкое, с запахом вишни.

Мылись они тщательно. Сначала смывали тюремную грязь. Потом из подземелий канализации. Затем все остальное… Когда Кузькин отошел за очередной порцией воды, Паша наклонился к Трубочисту и шепнул на ухо: «Не верю я этому типу. Продаст в любой момент. Мочить его надо».

Гриша Посевин не любил мокрых дел и хотел возразить Бригадиру, но руки были все время заняты — они переодевались, ели, пили… В конце банкета Паша подозвал адвоката и, указав на капот его новенького голубенького «Форда», велел выложить сюда все из карманов.

Кузькин выложил, но, очевидно, не все. Гриша этого не понял, а Муромцев разозлился, как пес, у которого отбирают кость.

— Зараза ты, адвокат! Я так и знал, что тебе нельзя верить! Где права и ключи от машины?

— Про машину мы вообще не договаривались. Я ее в кредит купил. Вы разобьете, а мне потом пять лет выплачивать.

— Не о том думаешь, адвокат! Тебе жизнь свою спасать надо… Если мы возьмем машину, ты нас заложишь?

— Закладывать не буду, а в милицию сразу позвоню.

После этих слов Паша вскинул пистолет, незаметно подмигнул Кузькину и два раза выстрелил в его широкую грудь… На голубой рубашке вспыхнули и расплылись два ярких кровавых пятна. А в гараже, перебивая запахи бензина и жареной курицы, явно потянуло ароматом вишневого компота… Возможно, что от турецкого мыла!

Бедный Лев Львович дернулся два раза, схватился за полку и начал падать, увлекая за собой баночки и коробочки. Все это мелочь, за исключением литрового сосуда с нитрокраской. Такой голубенькой — под цвет любимого «Форда».

Сегодня банка была не закрыта наглухо, а лишь плотно прикрыта. Она упала с полки на верстак и вначале из нее начало капать, а потом густо полилось. Вроде как кисель из половника. Голубой кисель!

Теперь уже в гараже пахло не вишневым компотом и не курицей с бензином. Все заполонил едкий смрад ацетона… Краска лилась на живот «трупа», на ремень и на брюки, пониже ремня.

Паша подскочил к телу и, пока голубой кисель не залил карманы, вытащил документы на машину и ключи.

Трубочист распахнул ворота, а Муромцев, кашляя сверх меры, сел за руль и вывел «Форд» на вольный воздух. Теперь им надо было бежать отсюда подальше и побыстрее… Перед посадкой в машину Гриша рванул в гараж. Там на верстаке осталось что-то важное. Это три жареные куриные ноги.

Любимый «Форд» выруливал за рощу. Его мотор звучал все тише, а потом и вовсе смолк… Кузькин встал и попытался осмотреть себя — рубашка пропала совсем, но за животом он совсем не видел брюк. Там все щипало от ацетона, и было ясно, что в районе ширинки полно краски. Залито на всю железку!

Лев расстегнул на рубахе верхние пуговицы и стянул ее через голову. Потом спустил вниз штаны и снял их вместе с кроссовками… Он вышел наружу в одних трусах и весь такой жалкий стоял на голой земле под черным небом. Солнце давно зашло, и что-то стало холодать!

Пришлось вернуться в вонючий гараж и найти в рубашке сотовый телефон… Кузькин набрал номер домашнего телефона. Там свои, родные. Там жена — она поможет.

— Ниночка, это я… Мне срочно нужны брюки. Я свои залил.

— Сам залил или Моника помогла?

— Вот ты, Нинка, вся в этом! Мне плохо, а ты шутки шутишь… Прямо не жена, а тихий ужас.

— Ты где, горе мое?

— Я же сказал — стою в гараже весь голый.

— А брюки с рубашкой она унесла?

— Кто?

— Та, которая тебя раздевала… Нет у тебя больше брюк! Одни на тебе были, а две пары ты в сумке утащил… Принесу тебе спортивные штаны с красными лампасами. Завтра сядешь в свой «Форд» и поедешь на работу, как генерал.

При упоминании о «Форде» стало тоскливо. Муромцев — он хороший человек, но парень лихой! Разобьет Паша машину! Такая красавица может погибнуть…

26

Пока Багрова выдавала артистам аванс за участие в пробах, наверху происходило страшное. В кабинете, который временно занял полковник Потемкин, на диване в полной отключке лежал Вадик Хилькевич. Вокруг бегали тюремные врачи, пахло нашатырем.

А произошла совсем простая вещь — этот химик пере-химичил! Он решил, что в момент его «отравления» должна изо рта пойти пена. В камере вместе с шоколадной конфеткой он сунул