Искатель, 2007 №5 - Виктор Ларин

твой подельник. Ты должен разбираться в нем не так, как свинья в апельсинах… Вот зачем он крышу покрасил в синий цвет? И три башенки наверху, а на них огромные флюгера, наподобие золотых петушков. Если на это посмотреть с вертолета — просто мьиьная опера!

— Три петуха, это не так просто! Это его издательство так называется.

— Так он издатель? Постой, Олег Рискин, издательство «Три петушка». Так это он?

— Точно, он! Я же у него на этой даче был, а он книгами хвалился. Детективы всякие, любовная мура, а еще Библия — вся в коже и золоте… Это мы с тобой, Паша, грешники. А Олегу Петровичу за святые книги все грехи простятся…

Они устроили засаду в кустах на дороге… Сразу стало ясно, что в коттедже намечается нечто грандиозное. Несколько солидных машин проехало к дому, и ни одна не возвратилась… Паша предложил брать языка.

Трубочиста пришлось раздеть полностью… В наше время обнаженная женщина уже привычна, а голый мужик еще вызывает шок.

Гриша Посевин лег посреди дороги, подложив под себя четыре мотка шпагата, добытого в багажнике «Форда»… Трубочист лежал и смотрел вверх. Там было только небо, только верхушки берез и птички на них. От необычности обстановки ему стало страшно. Он вдруг решил, что провалился в Каменный век. Вот встанет он сейчас — а вокруг ни машин, ни домов. Ничего!.. Только мамонты, только орды древних людей, только он и четыре мотка шпагата под спиной…

Но тут Грише в правое ухо заурчал автомобильный мотор, потом загудел гудок, и совсем рядом заскрипели тормоза серой «Шкоды»… Кто-то вышел из машины, и над Трубочистом наклонились странные люди — двое во фраках и в бабочках. Прямо как пингвины!

Мужики были в полном шоке. Они смотрели на Гришу так, будто первый раз в жизни видели голого мужика… Это помогло Муромцеву подойти сзади и спокойно сказать: «Руки вверх!»

На этой фразе Посевин вскочил, развернул фраеров во фраках и начал вязать им руки за спиной. А потом погнал пленников в чащу, где в кустах хранился «Форд», а в нем его одежда… За спиной заурчал мотор серой «Шкоды» — значит, Паша освоился с машиной и сейчас уведет ее за кусты. Туда, где их базовая стоянка, — поближе к «Форду» и подальше от дороги…

Для начала военнопленных раздели и прямо в семейных трусах посадили на землю и привязали к корявым соснам… Результаты обыска показали, что издатель Олег Рискин устраивает банкет под названием «презентация». Дальнейший допрос только подтвердил это — какой-то писатель нацарапал нечто бездарное, и в ближайший час в коттедже начиналась раскрутка новой книги. Там уже были телекамеры, блестящие певички и всякое общество, которое сейчас называют «бомондом».

Так вот пленники и были из числа приглашенных. Один из них — сценарист сериалов, а второй — его литературный агент… Смешно, но при слове «агент» очень оживился Трубочист: «Это стукач, что ли? Давить таких надо».

План возник сам собой. Все просто сходилось само… В самом коттедже ни «сценариста», ни «агента» никто не знал в лицо. Они созвонились с Рискиным накануне и для знакомства получили приглашение на этот вот банкет… В билетах была указана форма одежды, и обоим пришлось брать напрокат фраки и покупать бабочки.

Все складывалось! На Трубочисте фрак сидел как влитой. Второй, который для Паши, был ему чуть мешковат, но зато давал свободу действий. И приборчики, переложенные из куртки, не так выпирали…

Охрана была простецкая — они даже не проверяли паспорта. Лишь мельком взглянули на пригласительные билеты и распахнули ворота для серой «Шкоды».

Называя этот дом дачей, Гриша Посевин ошибался. На шести сотках не разместить стоянку для тридцати машин, а она тут была! И было много другого, чего нет на садовом участке. Например, узкий пруд с парой черных лебедей и деревянным мостиком в японском стиле… Сразу за лебединым озером был оборудован навес, под которым стояли столы на сотню человек. Банкет еще не начался, и к столам подходили только самые отчаянные нахалы.

Муромцев за эти сутки ел лишь однажды — наспех в гараже у Левы Кузькина, а тюремную баланду даже и не пробовал… Трубочист таким голодным не был, но и его тянуло к ярким столам, издали похожим на клумбу или восточный ковер.

И везде красовалась эмблема издательства «Три петушка» и парные плакаты — Рискин и министр культуры, Рис-кин и мэр, Рискин и писательница, дающая самые большие тиражи…

Эмблема издательства — это круг, в котором красовались три птичьи головы с высокими гребнями. Центральный петух смотрел прямо, как коренной рысак, а два других — как боковые лошади, правая пристяжная и левая. Художник явно хотел из трех птиц сделать образ Птицы-тройки!

30

Уже над усадьбой пролетел вертолет, и Потемкин точно знал расположение логова Олега Рискина — дома с синей крышей и тремя башенками, на которых сидят флюгера в виде петухов.

Последний километр автобус с бойцами в масках и штабные машины пробирались через лес. Они знали точку, где Муромцев замаскировал «Форд». Вот туда они и двигались… Зачем туда?.. Так, а куда еще? Пусть хоть Лев убедится, что его машина не пострадала.

Автомобиль они увидели не сразу, а вот два мужика, прикрученные к соснам, ярко светились на фоне зелени.

До забора усадьбы Рискина было всего сто метров, и ОМОН спешился… У всех оказалась своя работа. Хильке-вич в наушниках вслушивался в голоса, звучавшие рядом с фраком Муромцева. Потемкин докладывал обстановку генералу. Кузькин осматривал свой «Форд»… А вот развязывать пленников пришлось Ирине.

У Багровой не было ножа, и она развязывала веревки пальчиками. Первый узел был на голом животе писателя. От щекотки он крутился, как уж, и нервно хихикал.

— А я, девушка, совсем и не хотел ехать на эту презентацию… Простите, я не представился — сценарист Вадим Барсов.

— Ирина Багрова… Вы втяните в себя живот. Иначе мне узел не зацепить.

— Мне неудобно, что я перед дамой в таком виде… Итак, не хотел я ехать, но бес попутал. Бес в виде моего агента. Он говорит, что надо раскручиваться, надо мелькать, надо вляпаться в какой-нибудь скандал — иначе тебя читать не будут.

— Вот вы и вляпались… Вам повезло, гражданин Барсов.

— А вы правы, Ирочка! Когда читатель узнает, что меня посадили на муравейник и почти голым привязали к сосне, мои книги будут раскупаться, как горячие пирожки… Тут бы, Ирина, хорошо вплести любовную историю. Вы