Тихие люди - Пол Клив

школьного рюкзака или слетевшей с ноги кроссовки, но как после него могло не остаться ровно ничего тонкого, духовного, призрачного? То есть не привидение… конечно, нет, потому что Зак живой… но некая аура, какое-то ощущение, бесплотный намек, что ребенок здесь все-таки был: появился с одной стороны и направился в другую… В ткани реальности должна была сохраниться какая-то прореха. Не вывеска с мигающей неоном стрелкой, указующей верное направление, но хоть что-то… Нечто такое, что, вероятно, только родитель и способен разглядеть?

Ты бы точно увидел.

Да, я заметил бы. Тропинку из слабого мерцания, или, скажем, крошечные булавочные проколы в реальности, рассыпанные в траве микроскопические бриллианты, или парящие в воздухе легкие цветные вихри, струящиеся ленты, подобные тому, как в старых мультиках изображали ароматы, допустим, аппетитного стейка…

Ты можешь отыскать такой незримый оттиск, последовать за ним, и тогда он приведет тебя к Заку.

И где же начать поиски?

У своего дома, разумеется. Только выскользнуть потихоньку из маминой парадной двери никак не получится. Тебя увидят.

Вот это совсем другой разговор.

Я поднимаюсь с кресла. Все кажется таким… отяжелевшим. Я иду к забору, крайне медленно перемещаясь по лужайке, и не понимаю причины, пока не опускаю голову, чтобы посмотреть на свои ноги. Оказывается, я не шагаю, а практически топчусь на месте. Футбольный мяч Зака, тот самый, на котором покоится его нога на фотографии, валяется на траве посреди двора. Я пытаюсь отправить его в кусты точным пинком, но валюсь наземь, вскидывая над собой бутылку с остатками виски, чтобы не разбить. С трудом встаю и тащусь к дальней секции забора. Упираюсь в нее ладонью и толкаю, проверяя на прочность после всех пролетевших лет.

Убедившись, что забор еще крепок, я карабкаюсь на него: нужно скорее найти Зака.

Глава двадцать четвертая

Вечер наступил и прошел, а Ребекка даже не заметила. Она одна остается на четвертом этаже; Томпсон держался дольше остальных, но и он отправился домой с полчаса тому назад. Последние несколько часов детектив просматривала отчеты, поступившие в течение дня, одновременно ковыряя пластиковой вилкой расплывшийся от жары салат с курятиной. Перечень маньяков-насильников, совершавших преступления в городе, довольно длинный, и детективам пришлось методично отрабатывать каждое из имен, строка за строкой. К счастью, список маньяков, а также и тех, кого ловили с детской порнографией на компьютерах, гораздо короче, и пару десятков сегодня успели допросить; их имена уже вычеркнуты.

Веки налиты тяжестью, спина затекла от сидения за столом, а мысли окончательно потеряли ясность. Чтение допросов подозреваемых, осужденных за самые мрачные вещи, которые только можно вообразить, вызывает у Ребекки тупую головную боль. Некоторых из этих парней она знает в лицо, других сама же и арестовывала. Ни один не дал детективам, проводившим допросы, повода всерьез подозревать их в причастности к сегодняшнему исчезновению. Полицейские получили от них добровольные разрешения осмотреть их жилища. У нескольких в доме оказались комнаты, обустроенные как детские спальни, с плакатами на стенах и игрушками на полу. У некоторых имелись секс-куклы размером с ребенка, одетые девочками или мальчиками, – мягкие на ощупь, весящие ровно столько же, сколько живые дети, с гнущимися руками и всем прочим, – от одной только мысли о них желудок Ребекки готов вывернуться наизнанку. И, как всегда, стоит ей увидеть такую куклу или услышать о ней, в ее мозгу разгорается внутренний спор. Стоит ли позволять маньякам иметь доступ к таким игрушкам и свободно реализовывать с ними свои фантазии? Утоляет ли это их нездоровое желание или лишь подогревает его?

Проведены опросы соседей Мердоков, друзей, коллег. Проверены их банковские счета, изучены чеки и квитанции: полиция искала упоминания о строительных магазинах, где несложно найти инструменты для связывания и сокрытия тел. Ничего. Если Мердоки и покупали что-то подобное, можно не сомневаться, товар был оплачен наличными.

Планшет Зака тоже успели досконально изучить. На нем не нашлось аккаунтов социальных сетей и вообще никаких свидетельств того, что мальчик с кем-либо контактировал с помощью этого устройства. Были опрошены ученики из его класса, но ни один не вспомнил о планах встретиться с Заком в воскресенье вечером или в понедельник утром. Побеседовали и с семейным врачом Мердоков. Зака он описал как вполне здорового физически семилетнего мальчика, на теле которого ни разу не бывали обнаружены какие-либо следы жестокого с ним обращения.

В течение всего дня в участок поступали ложные сообщения о том, что Зака якобы видели – то там, то тут – и требования выкупа от людей, которые заявляли, что мальчик у них. На сайт Кэмерона и Лизы посыпались угрозы весьма жестокого свойства. Ребекка без понятия, бывали ли Мердоки в Сети с тех пор, как все это началось, – но если нет, то их ждет потом чертовски неприятный сюрприз. В сотнях комментариев на их страницах в социальных сетях появилось слово «детоубийцы». Причем оскорбления и угрозы не ограничиваются только этими сайтами; их полно и на страницах, посвященных литературе, где продаются и рецензируются книги. С окончания провальной пресс-конференции опубликованы десятки отзывов лишь с одной звездой.

На рабочем столе Ребекки громоздится картонная коробка со всеми книгами, когда-либо написанными четой Мердок. В магазинах по всему городу их романов не оказалось – распродали, и полиции пришлось связаться с издателем, чтобы запросить экземпляры, которые потом доставил курьер. Ребекка просматривает каждую книгу, читает аннотации и задники в поиске тех, где речь идет о пропавших детях. Таких оказывается всего две, и она откладывает их в сторону, чтобы забрать домой.

Трель телефона застает ее в лифте. Сообщение от Томпсона.

«Полюбуйся на это».

Бен приложил ссылку, и Ребекка жмет на нее. Всплывает новостной сайт с размещенным на нем видеороликом. Она включает просмотр.

Явно сильно чем-то расстроенный, Зак Мердок сидит за столом для пикника где-то на улице, под деревьями. Напротив с успевшим побагроветь лицом сидит Кэмерон, который увещевает сына, но Ребекка не слышит слов из-за истошных воплей Зака. Ребенок швыряет в отца остатком мороженого; рожок попадает Кэмерону в грудь и оставляет на его рубашке молочный след. Кэмерон тянется через стол и хватает сына за руки, а сидевшие поблизости люди встают и уходят.

Зак прекращает было кричать, но с новой силой принимается за старое, стоит Кэмерону подняться. Кэмерон подхватывает мальчика, который отчаянно брыкается и машет руками, и уносит его прочь, зажав под мышкой, точно лишенный ручки чемодан.

Глава двадцать пятая

В детстве мне частенько приходилось перелезать через этот забор, чтобы достать улетевший мячик – футбольный или для крикета.