Красный священник - Е. Юань

фантомом, чья физиономия сплошь усеяна пшеничными зернами… — сбивчиво, но относительно трезво пересказал собранные байки один из моряков.

«Городские легенды о нежити…» — Элджер совершенно не горел желанием рыть землю носом и докапываться до истины. Скупо кивнув, он бросил суровое предостережение:

— С наступлением темноты носа за порог не высовывать.

…………

После того как Баклунд и порт Притц наводнили леденящие душу байки, Клейн благоразумно завязал с визитами в тамошние госпитали, до смерти боясь нарваться нос к носу на марионеток Заратула.

Вооружившись «Ползучим голодом» и талантами «Странствия», он раскинул сети своих жутких легенд куда шире. То выныривал в море Соня, то мелькал в Туманном море, то объявлялся в Ленбурге или Фейнапоте, а то и вовсе переносился в Восточный и Западный Балам, к нагорьям и речным долинам. Причем маршрут его напрочь лишался малейшей логики, опираясь исключительно на сиюминутные капризы интуиции. В некоторые полисы он заявлялся по два-три раза кряду, а иные удостаивал визитом лишь единожды, чтобы больше никогда не переступить их порог.

По ходу этого спектакля Клейна не отпускало параноидальное, гнетущее предчувствие: казалось, из кромешного мрака к нему тянутся мириады незримых, безмолвных и ледяных щупалец. Одни отчаянно брали его след, другие же виртуозно пытались сыграть на опережение, выстраивая глухие капканы. И юноша кристально ясно осознавал: стоит этим путам хоть раз намертво сомкнуться на нем, исход будет поистине фатальным.

Клейн подозревал, что за этой леденящей «охотой» почти стопроцентно стоит сам Заратул. Самым прагматичным решением было бы уйти в тень, наглухо обрубить отыгрыш и отсидеться на дне. Вот только именно это сосущее чувство опасности подстегивало его рвать жилы, чтобы до дна переварить эликсир как можно скорее. А посему он пустил в ход абсолютную мощь серой мглы: всякий раз, выбирая мишень вслепую, он первым делом возносился в таинственные чертоги, раскидывая карты на предмет угроз, а затем заметал следы с помощью «Бумажных ангелов».

И вот, когда усвоение зелья совершило колоссальный рывок, он благополучно «Телепортировался» в город Кукува, что в северном штате Западного Балама.

То самое место, где он стер в порошок Инса Зангвилла, совершив долгожданную кровавую вендетту за себя и своего Капитана.

Едва его силуэт материализовался прямо на Площади Белых Перьев, как обостренная интуиция Клейна молниеносно резанула тревожным звоночком: дело пахло аномалией.

Возвышающаяся впереди генеральская резиденция, принадлежащая Месанйесу, была слишком тихой. Настолько пугающе тихой, что по спине бежал леденящий холодок, а волоски на теле вставали дыбом.

— Месанйес был тем самым туземным генералом, что ранее закупал партию огнестрела у Дуэйна Дантеса. Сам он являлся Потусторонним Пути «Смерти», а за его спиной стояла Церковь Знаний.

«Что, дьявол возьми, здесь стряслось?» — Клейн слегка сдвинул брови, прикидывая, стоит ли соваться внутрь и прощупывать обстановку. Как-никак, перед ним была обитель его собственного «делового партнера».

Вдобавок, подвернись ему тут неслабый противник, это стало бы поистине блестящим шансом для отыгрыша. Клейн буквально только что провел самоанализ и вынес вердикт: если ему удастся разыграть еще парочку леденящих душу городских легенд, сделав главным героем полубога святого калибра, то его эликсир «Мага причуд» будет переварен почти до дна.

Разумеется, во главу угла всегда ставилась собственная безопасность — тут требовалась параноидальная осторожность… Клейн, сноровисто заставляя свою марионетку Кьюнаса Кольга нацепить личину Дуэйна Дантеса, параллельно выудил из кармана золотую монету.

На сей раз прорицание даровало кристально ясный вердикт: фатальной угрозы нет.

«Странно…» — Клейн благоразумно не стал терять бдительности. Его тело в мгновение ока истончилось, обратившись бесплотной тенью, и бесследно растворилось в ночном мраке. Тем временем марионетка Кьюнас Кольг, щеголяющая физиономией Дуэйна Дантеса, неспешным, размеренным шагом направилась прямиком к резиденции Месанйеса.

— Это был фокус «Укрытие в тени» из базового арсенала самого «Ползучего голода».

Что же до второго болванчика Клейна, Энъюни — тот дожидался своего часа примерно в километре отсюда. А парочка подконтрольных этой кукле «крыс» находилась еще в километре от самого Энъюни, пускай и наглухо лишившись возможности сделать хоть малейшее движение.

Вскоре «Дуэйн Дантес» благополучно добрался до парадных врат генеральской резиденции и активировал зрение «нитей духовного тела».

Взору предстал целый ворох хаотично «прорастающих» черных иллюзорных нитей. Казалось, они тянутся от абсолютно разных людей, вот только все до единой источали пугающе идентичную, до боли знакомую «ауру».

А вот нормальных «нитей духовного тела» здесь не наблюдалось от слова «совсем».

Выдержав пару секунд глухого молчания, «Дуэйн Дантес» плавно вытянул правую руку и толкнул так и не запертую наглухо парадную створку.

Открывшаяся картина в корне расходилась с тем, что хранилось в памяти Клейна. Обернутые сусальным золотом колонны, инкрустированные в стены золотые изваяния и монументальная, вычурная лестница теперь были грубо смяты и скомканы в единый гротескный ком. Эта махина до боли напоминала исполинского ежа, ощетинившегося мириадами золотых шипов. Прямо из пола вздымались острые каменные столпы, а всё пространство вокруг было щедро усеяно крошевом битого стекла.

Но и это было еще не всё: холл густо порос призрачными, лишенными материальной плотности книжными стеллажами. В самых разных их закутках прятались лужицы непроницаемо-черных теней. То и дело эти сгустки мрака судорожно съеживались и распрямлялись, до леденящей жути напоминая моргающие глаза.

Едва парадные двери распахнулись, как эти вязкие, подобные жиже черные тени в одночасье ожили. Разом, словно по команде, они исторгли из себя один и тот же голос:

— Это ты!

— Мое пророчество било точно в цель: ты и есть тот самый человек, что вытащит меня из этой паршивой передряги!

Глава 1098

Накопление заслуг

Услышав слова этих лужиц черных теней, Клейн мгновенно воскресил в памяти один силуэт:

Это был старец, облаченный в простую белую мантию, расшитую латунными нитями. Его седые как снег волосы были безупречно уложены волосок к волоску, а серо-зеленые глаза оставляли глубокое, неизгладимое впечатление.

Он назвался священнослужителем Церкви Знаний, ответственным за дела в Западном Баламе, и имел весьма тесные связи с Месанйесом.

В то время он внезапно нанес визит Дуэйну Дантесу, сославшись на то, что, согласно пророчеству, в будущем окажется в весьма затруднительном положении, и некто, встреченный им в этот период, поможет ему решить эту проблему.

Клейн на мгновение задумался и медленно произнес:

— Лука Брюстер?

— Да, это я, ты и впрямь меня помнишь! — наперебой отозвались лужицы жидких черных теней из разных уголков призрачных книжных полок.

Их голоса больше не звучали слаженно, они гротескно наслаивались друг на друга, отдаваясь бесконечным эхом. От этого