Серебряная Элита - Дани Франсис

Это Измененная.

Глава 13

До Переворота Измененные были равноправными членами общества. Жили спокойно, без всяких опознавательных знаков. Модом мог оказаться и незнакомец в магазине, и твой одноклассник, и дворник, что здоровается с тобой, когда с утра идешь на работу.

Генерал Редден все изменил: теперь моды больше не могут остаться незамеченными. Заключив в тюрьму, а затем казнив президента Северна, генерал принудил всех «девиантов», присягнувших ему на верность, носить опознавательный знак – черную ленту, вытатуированную на запястье. Те, кто отказался присягать, получили вторую татуировку – красную ленту, знак узника.

Можно было бы вообразить, что Редден проявил к нам милосердие и даже терпимость, если бы не тот факт, что подобные татуировки встречаются на Континенте очень редко. Иными словами, для генерала хороший мод – мертвый мод. Во время Чистки Среброкровок, жертвами которой стали десятки тысяч человек, он уничтожил почти весь наш народ, оставив в живых лишь тех, кого счел для себя полезными.

Женщина перед нами не лоялистка. На запястье у нее две полоски, черная и красная.

Она рабыня.

Я смотрю на нее с умеренным, приличным случаю интересом – но внутренне впитываю каждую деталь. На вид ей немного за тридцать. В облегающих брюках и футболке. Маленькая, худенькая. Густые каштановые кудри. Кожа белая, как молоко.

Должно быть, она мощный чтец мыслей, наподобие Джейд Вейленс. По какой иной причине генерал допустил бы Измененного в свою драгоценную базу? Как правило, выживших модов отправляют в трудовые лагеря и используют на тяжелых физических работах, но не всегда.

Не секрет, что Редден питает к нам глубокое отвращение и предпочел бы уничтожить всех модов до единого – особенно владеющих телепатией: он считает, что эта способность на руку заговорщикам. Но в то же время он не дурак. Он хороший стратег – и понимает, что некоторых из нас можно использовать как оружие; хотя, несомненно, предпочитает, чтобы «живое оружие» было к нему лояльно, как Джейд. Впрочем, это не принципиально. Даже моды-лоялисты, которым позволено жить в обществе, обладают меньшим объемом прав, чем примы. Уже четверть века открытые моды остаются гражданами второго сорта.

Мои товарищи перешептываются, в голосах звучит отвращение.

– Я и не знал, что на базе держат выродков!

– Надеюсь, близко к нам ее не подпустят?

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Лицо остается спокойным, но эта внешняя бесстрастность дорого мне стоит.

– Это Амира, – представляет женщину Страк. – В конце каждого занятия она будет проверять на прочность ваши щиты.

«Вот черт!»

По позвоночнику пробегает холодок. Как с этим справиться? Нельзя делать щит слишком сильным – это ее насторожит. А если сознательно ослаблю щит, она может прочитать мои настоящие мысли.

– Не хочу, чтобы эта лабораторная крыса меня трогала! – решительно расправив плечи, громко заявляет Брайс. Озвучивает вслух то, о чем думают большинство моих товарищей.

– Физическое соприкосновение здесь не требуется, – заверяет ее Страк. – И это займет меньше минуты.

– Ну нет! – упрямо отвечает Брайс. – Я не позволю ей лезть в мои мысли!

– Создай прочный щит, и до твоих мыслей она не доберется.

– Она не будет лезть мне в голову! – настаивает Брайс.

Страк берет со стола планшет:

– Хорошо, Грейнджер. Как пожелаешь. Я сообщу капитану о твоем решении покинуть Программу.

Брайс испуганно распахивает глаза:

– Нет! Не надо!

– Тогда позволь Амире проверить твой щит.

– Я все расскажу отцу! – дрожащим от негодования голосом сообщает девушка.

– Рассказывай кому хочешь. Но чтобы пройти Программу, необходимо овладеть искусством создания щита. А для этого надо успешно выдерживать проверки.

Измененная – Амира – слушает эту перепалку с бесстрастным лицом. Как статуя. Неужели всю эту чушь ей приходится выслушивать в начале каждой сессии?

– У кого-нибудь еще есть возражения? – обращается Страк ко всему классу.

Все молчат.

– Вот и хорошо, – она кивает Амире, та проходит через всю аудиторию и садится за свободный стол в заднем ряду. – Начнем с тебя, Грейнджер. Пожалуйста, присоединись к Амире.

Высокая брюнетка неохотно поднимается с места. У нее заметно дрожат колени, мне ее даже жаль. Разумеется, я в курсе, что люди нас боятся. Сталкивалась с этим в Хамлетте – не раз видела страх и настороженность на лицах людей, когда заходил разговор об Измененных. Но давно не видела, чтобы кто-то так боялся встречи с живым модом.

Все с любопытством следят, как Брайс садится рядом с Амирой, опустив глаза и скрестив руки на груди.

Вся процедура занимает секунд тридцать. Амира вглядывается в Брайс, что-то выстукивает у себя на планшете, а затем отпускает «жертву». Следующей подходит к ней соседка Брайс, Айви.

Через некоторое время моим товарищам становится скучно. Амира внимательно смотрит то на одного курсанта, то на другого – и больше ничего интересного не происходит. Начинается болтовня, говорят о модах, высказывая не только оскорбительные, но и откровенно нелепые суждения.

– Тетя мне рассказывала, что у них кровь ядовитая, – сообщает соседка Бетимы с такой убежденностью, словно излагает святую истину. – Если мод поранится и его кровь как-нибудь попадет в твою кровеносную систему, умрешь на месте.

Я невольно прыскаю.

Она, нахмурившись, смотрит в мою сторону:

– Ты чего?

Я пожимаю плечами:

– Просто никогда не слышала такой глупости.

– Но моя тетя говорит…

– Дура твоя тетя.

Кейн хихикает. Но Лидди даже не улыбается. Я замечаю, что она встревожена, взгляд ее карих глаз то и дело обращается к заднему ряду, где Амира сейчас проверяет щит Лэша.

Я придвигаюсь к ней ближе:

– Что-то не так?

Лидди сглатывает. Она даже немного побледнела.

– Просто не хочу, чтобы девиантка копалась у меня в мозгах.

«Слишком поздно», – хочется ответить мне. Я уже побывала у нее в мозгу. Уже слышала: «Ты не справишься…» Не могу забыть эту мысленную мантру Лидди – и думать об этом до сих пор грустно.

– А что, если она случайно ко мне прикоснется?

Горло сжимает от разочарования. Хотя почему я ждала, что Лидди окажется более терпимой? Быть может, потому, что уже начала смотреть на нее как на подругу – а никто из моих друзей до сих пор не боялся, что я случайно их коснусь.

Мне приходится напомнить себе: Лидди – продукт своего воспитания. Мать у нее работает на Систему. Отец служит в Структуре. Ее растили в страхе и ненависти к таким, как я.

Но все равно обидно.

– Даже коснувшись тебя, мод не сможет контролировать твой разум, – заверяю я.

– Откуда ты знаешь?

– Если бы такое было возможно,