Слушая трио Ганелина. Русский триптих - Стив Дэй

Это 1985 год, год гастролей трио Ганелина в Австрии и записи «Ttaango… In Nickelsdorf», ГТЧ были в полном порядке, но Чекасин отсутствует на записи «Simile». Каждый может прийти к собственным выводам по поводу того, почему так случилось.

Это были поистине «Golden Years» — золотые годы. Столько потрясающей музыки, которая постоянно развивается. Все записи в серии «Golden Years» делались очень быстро, поскольку музыканты были чрезвычайно заняты. Полностью вовлечены в процесс. У Ганелина, Тарасова и Чекасина была масса работ, готовых к изданию; их творчество разливалось полноводной рекой. Следует помнить, что на протяжении всех этих шестнадцати лет всем трем музыкантам приходилось выступать. Жизнь участников ГТЧ была непрерывным жонглированием временем и насущными проблемами. Дорога к творчеству ничуть не легче, чем сама жизнь. В «Личных заметках» к коробке «Document» Лео Фейгин цитирует Джона Кейджа: «Когда мы отделяем музыку от жизни, мы получаем искусство (собрание шедевров). Что касается современной музыки, если она действительно современная, мы не успеваем отделить ее от жизни, и поэтому современная музыка — это уже не столько искусство, сколько сама жизнь…» Если оглянуться назад, сложные условия новой реальности, характерной для 1970–1980-х годов, привели к тому, что трио Ганелина постоянно, уже с самого начала, неуклонно двигалось к распаду. От «Catalogue: Live In East Germany» к «Ancora Da Capo» и до иронично названного «San Francisco Holidays» трио Ганелина неудержимо катилось к неизбежному концу. Такова жизнь.

(XI) Poco 11

«Poco 11», последний трек на диске, — короткая кода, более чем в два раза короче предыдущего трека. Она начинается как душераздирающая баллада, элегия разбитого сердца. Тикающие тарелки Тарасова возвещают унисонный дуэт Ганелина и Чекасина, который несет в себе чувство глубокого сожаления. Трио разворачивается в полную силу, следуя простой мелодии, которую Ганелин передает своему соотечественнику Чекасину. Один музыкант щедро уступает молитву другому, которому она тоже может пригодиться. Мне представляется, что все три музыканта соединены шелковой нитью. Медленный величественный ритм позволяет им присоединить этой нитью еще кого-нибудь — может быть, человека, который важен хотя бы для одного из участников. Откуда я знаю? Подобные интерпретации всегда рождаются в ушах слушающего. Но вот что я знаю наверняка: мелодия не оставляет сомнений, что «Росо 11» суждена куда более долгая жизнь, чем Ганелин, Тарасов и Чекасин выделили ей на «Росо-А-Росо». Под конец на несколько мгновений возникает картина оплакивания любимого человека с достоинством, которое нелегко далось. И здесь именно Чекасин, играющий с точно переданной нежностью, определяет общую мягкую динамику. К тому же — и это относится ко всему творчеству ГТЧ, — мелодия, которая поддерживается и вынашивается как один из важнейших ингредиентов палитры трио, столь же необходима, как и потребность в диссонансе.

В течение четырех минут, которые отводятся на «Росо 11», Владимир Тарасов начинает первым «закручивать гайку». Его правая рука постепенно смещает удары, вместо того чтобы бить прямо. Обе его руки превращаются в молоты. Он врезается дробью прямо в мелодию Ганелина и Чекасина. Когда он поднимает бурю, рояль и саксофон вынуждены к нему присоединиться, хотя настроение баллады до конца не пропадает даже в пронзительном визге, который наступает перед финальной тишиной. «Росо 11» заканчивается достаточно резко. Возможно, с самого начала было ясно, что трио Ганелина столь же резко прекратит свое существование.

Глава 12

Триптих. Эпилог

Это последняя глава. Я не стану вас задерживать. Я ведь англичанин. В 1984 году трио Ганелина гастролировало в Великобритании, которую теперь часто называют Соединенным Королевством. Мне нравится идея единства, я воспринимаю ее как порыв. В 1984 году в стране царил разброд; она была расколота противостоянием правительства Тэтчер и шахтеров, чья забастовка превратила местные общины и улицы Южного Йоркшира в поле битвы между полицией и рабочими. В первой половине 1984-го душа у меня была не на месте, я совершал неправильные поступки, хотя к концу года все изменилось к лучшему. К сожалению, этого не скажешь о шахтерах. Трио Ганелина задело меня за живое и застало страну в очень трудное время. Они, конечно, играли в Лондоне, но выступали и в других городах, включая Бристоль, мой родной город, где их концерт состоялся в Арт-центре Арнольфини в районе Арборсайд. В те дни в этом зале выступали многие авангардисты. Там играли Энтони Брэкстон, Джозеф Джарман, Хан Беннинк и другие ведущие представители новой джазовой музыки.

Знаете, я действительно помню, как ходил на концерт трио Ганелина. Я помню, как танцевал в зале, двигаясь за Владимиром Чекасиным в числе полусотни человек, следующих по проходам за саксофонистом под мелодию, похожую на «Росо 5». Я не уверен, действительно ли он играл «Росо 5»; я вообще ни в чем не уверен. Как я уже говорил, в то время голова у меня была слегка набекрень. Но я точно помню, как окунулся в поток музыки, которая настолько меня захватила, что я в ней чуть не утонул. Тот потерянный бристольский концерт ГТЧ научил меня одному: очень легко пропустить мимо ушей те самые звуки, которых ты ждал, почти жаждал. Много лет спустя, когда я впервые услышал сюиту «Old Bottles» из драгоценного бокс-сета «Document», где приведен сравнительно короткий шестнадцатиминутный вариант, записанный в Лондоне во время гастролей 1984 года, сознание сыграло со мной злую шутку. Именно это я и слышал в Арнольфини. Я глупец, ибо, несмотря ни на что, уверен: что бы ни играли ГТЧ в Бристоле, они не могли бы сыграть то же самое, что и в Лондоне. Недавно я снова послушал «Old Bottles» и понял, что в тот роковой вечер в Ар-нольфини трио Ганелина исполняло музыку, которая уже стала новой сюитой «New Wine»; что касается бутылки, то к тому моменту, как она попала ко мне, она уже была полна. Искусство и жизнь не стоят на месте.

В столице Соединенного Королевства первый пассаж на рояле звучит настолько красиво, насколько способен джазовый рояль звучать красиво в странном городе. Тарасов не торопится вступать, затем подметает щетками малый барабан и тонко направляет мелодичную линию к «Live at the Village Vanguard» Билла Эванса. Пару минут Слава Ганелин, похоже, старается завуалировать оригинал Эванса. Он совершает несколько резких прыжков, а щетки ищут другой ритм. Мне кажется, Ганелин доказал, что он умеет играть джаз. Чекасин откуда-то сбоку вносит сумятицу, вторгаясь со своим тенором. Он явно не намерен подражать Кэннонболлу Эддерли. Тарасов врезается быстрой четверкой, поливая тарелки частым душем, и дракон ГТЧ мчится по трехполосному