Слушая трио Ганелина. Русский триптих - Стив Дэй

способен превзойти рамки своего инструмента и проникнуть в самую глубину новой композиции Ганелина, однако, в отличие от Чекасина и Круглова, он ни разу не подвел партнера к краю пропасти. Чекасин неоднократно толкал Ганелина к точке невозврата, позволял ему упасть, чтобы тот спасался своими силами. Может быть, Ганелин больше такого не хочет: хватит, уже намучился на своих главных записях. И все-таки, несмотря на травматичность, подобные ситуации на краю пропасти давали пианисту внутренние силы выдерживать постоянную нервную дрожь, насыщающую красоту его самых знаменитых выступлений. Этот великий маг клавишей расцветал, когда его выбивали из колеи. Ленни Сендерский весьма выразителен и подходит к новой музыке как классический солист. Музыканта такого масштаба мог бы использовать Даниэль Баренбойм. Но вот в чем дело: для меня Ганелин куда интереснее Баренбойма.

Если вам показалось, что диск «Hotel Cinema» меня разочаровал, то вы ошибаетесь. Больше всего я ценю в любом музыканте способность превзойти ожидания. Так и поступает здесь Ганелин. «Hotel Cinema» — оркестровая сюита без оркестра. Представляя этот альбом, Лео Фейгин пишет: «Я мог бы сказать… что это новая симфоническая работа Литовского государственного симфонического оркестра, в котором играют 50 человек, и никто не заметил бы подвоха». Слава Ганелин, будучи Славой Ганелиным, воспроизвел огромный оркестр при помощи синтезатора «Korg» и компьютера «Dell».

Звук масштабный и соответствующий задаче; никакого предзаписанного материала. Тут вам не караоке; струнные инструменты, перкуссия, трубы, саксофоны и, что важно, электроинструменты сплетаются в настоящую симфонию. Никто не упрекнет музыканта в недостатке аутентичности и отваги. Допустим, но смысл рецензии не в том, чтобы изумляться чудесам компьютеризации в реальном времени. Каков же конечный результат? На что похожа музыка?

«Hotel Cinema» построен по формальным законам, там есть начало, середина и конец. Вступительная прелюдия гладкая и широкая, похожая на музыку к кинофильму, того и гляди по экрану поплывут титры; постепенно саксофоны Сендерского начинают играть мелодию, иногда размытую, иногда следующую глубокому мерцающему аккорду. Основная сила его игры в том, что он накладывает вспышки звука друг на друга. В центральной секции этого кинематографического упражнения Ганелин играет одну мелодию за другой, они вздымаются в великолепии и богатстве только для того, чтобы выродиться в дребезжание, тряску бродяги, который клянчит объедки, чтобы прожить хотя бы один день. Мы слышим ветер и бестелесные голоса. Мы слышим обработанные выверенные перкуссионные рифы поверх труб; тяжелые, громкие, грандиозные перкуссии, пугающие не хуже Вагнера, затем нечто вроде насквозь порочной невинности Стравинского, «Петрушка» с Сендерским, играющим одну ноту, возведенную в цель. На двух третях от начала есть длинный фрагмент, где альт-саксофон просит примирения. За ним следует акустическая гитара (да, компьютеризованная гитара), которая чуть меня не одурачила: я уж было решил, что в Тель-Авиве материализовался Ральф Таунер. А за этим нейлоновым полотном есть голоса, смикшированные голоса. Последние минуты эпопеи «Hotel Cinema» разбиваются импровизированным потрескиванием, после чего Ганелин впускает воздух, и его синтезированный эпилог убаюкивается мотивом трубы.

Рецензент вынужден давать оценку, но я не претендую на истину в последней инстанции. В каком-то смысле «Hotel Cinema» с Ленни Сендерским является развлечением: «Проведите приятный вечер в центре нашего прекрасного делового города. Великий русский музыкант Ганелин, проживающий в нашей стране, именуемой Израилем, дает концерт с новым партнером Ленни Сендерским. Сегодня отличный вечер для музыки. Мы услышим джаз. Во всяком случае, эта музыка вроде бы так и называется, хотя некоторые считают, что Ганелин сочинил симфонию. Да-да, когда-то он играл в трио с Тарасовым и с этим странным парнем Чекасиным. Говорят, трио Ганелина подрывало устои. Вот уж не знаю, но сейчас Ганелин как будто стал нормальным, ему можно доверять. Концерт очень простой, будет весело, а потом, может быть, сходим поужинать. Вам нравится фалафель?»

Вот так обстоит дело в каком-то смысле, но я не хочу сбрасывать Вячеслава Ганелина со счетов. «Hotel Cinema» — не просто притворство. Я полагаю, что это серьезное произведение, не менее серьезное, чем остальные проекты, в которых участвовал Ганелин. И хотя оно не несет эмоционального заряда уровня «Catalogue» и «Ancora Da Capo» или даже прошлогодней потрясающей записи «Live in Shenzhen», было бы глупо его недооценить. Я настоятельно рекомендую послушать «Hotel Cinema», а ужином можно и пренебречь.

Ганелин, Тарасов и Чекасин

февраль 2017 года, Вильнюс

(Отклик на прослушивание записи)

Экстренное сообщение: Лео Фейгин по электронной почте прислал мне неотредактированную запись выступления Ганелина, Тарасова и Чекасина в Вильнюсе в феврале 2017 года по случаю их награждения. Вот что я написал после прослушивания.

Никакой спешки. Все происходит медленно: как часы, которые постепенно подбираются к новому обороту. Трио Ганелина потребовалось четырнадцать лет, чтобы вернуться к акту щедрости. Нет смысла торопиться, все начинается заново. Они идут вслепую, будто с завязанными глазами. Они нащупывают свой путь в комнате, полной зеркал, которых сами музыканты не могут видеть. На отметке 4:30 Чекасин вступает гудящей гармонией поперек звуков, исходящих от Ганелина и Тарасова. Даже здесь можно узнать ГТЧ. Ни один другой ансамбль не заполняет пространство так, как это делает Триптих. Владимир Чекасин привез новые саксофоны, Ганелин — новые клавиши. Не сомневаюсь, что и перкуссионные Тарасова претерпели изменения, хотя сразу этого не скажешь. Его почерк неизменно узнаваем, на какой бы установке он ни играл. Все дело в музыкантах. Это определенно то самое трио Ганелина.

Синтезатор звучит как дополнительный духовой инструмент. Колокольчики Тарасова расслаивают воздух, разделяют пространство на точные отрезки. В то же время он катится сквозь барабанные дроби, извлекая их будто прямо из головы, минуя руки. Это отличный аккомпанемент, сопровождающий перкуссии, все под контролем. К 11:15 раздается гонг, синтезатор вступает параллельно, и некоторое время Чекасин хранит самообладание. Мы все знаем, на что он способен, но пока он очень сдержан.

Трио пробивается к новым рубежам — с самого начала они играли четверками, четверками и четверками, словно подбираясь к неизбежному моменту, когда они дадут волю дикой музыке, которую они исполняли в те дикие годы. К 16:00 саксофоны Чекасина уже не парят в воздухе, он подключился к круговому движению рояля. Ганелин и Чекасин заново представляются друг другу. Тарасов почти физически прокладывает путь к своим соотечественникам. К 20:0 Слава Ганелин производит мелодию, которая могла прийти из другой страны много лет назад, хотя она звучит совсем по-новому. Чека-син начинает играть соло, украшенное короткими вскриками, похожими на призыв и ответ. Ударная установка трясется, как бывало в Санкт-Петербурге, когда он назывался Ленинградом. Момент проходит, как будто это была короткая ссора между любовниками… до следующего раза. Мы прошли всего