В постели с инкогнито - Евгения Халь

Он совсем молодым пришел работать на киностудию. Подружился с Высоцким. Ну и стрельнул у него червонец на опохмел. Жена у него всю зарплату отбирала, чтобы не пропил. И уволить его нельзя было. Уникальный специалист по реквизиту. В любом состоянии, даже когда лыка не вязал, мог сделать, что угодно из чего угодно без всяких дорогостоящих материалов. А в те времена десять советских рублей были деньгами. Стрельнуть-то стрельнул, а вот отдать забыл. И во время съемок фильма «Спасибо, что живой» актер в полном гриме зашел в кафетерий, где сидел этот мужик, который уже с утра заправился горючим. Тот Высоцкого увидел, весь затрясся и орет:

– Семеныч, пощади! Отдам я тебе ту десятку. Отдам! Бес попутал! Не забирай с собой только! Внуки у меня, дети. Не губи! – и бухнулся в ноги якобы покойнику.

Да там в ногах у него от страха и отключился. Еле откачали мужика.

12 глава. Нить Ариадны

Юра позвонил Арику по видеосвязи.

– Излагайте, – Арик мокрый, с зачесанными назад волосами, запахнулся в махровый халат. – Никусь, извини за неглиже, только что вылез из душа. Еще даже кохфэ не пил.

– Если кратко, то Гарик напал на Родиона с ножом, – отчитался Юра. – Родион его скрутил. Гарика забрали в полицию. Гарик порезал ему шею. И тогда он еще выглядел, как Гарик, а не как Родион. Сейчас всё тебе пошлю, что отсканировал.

– Значит, пытался реально убить, – резюмировал Арик.

– Ну да, – подтвердил Юра. – Мы сами детективщики, регулярно пишем сценарии и знаем: если человек хочет просто покалечить, то он бьет ножом в другие места. Если это порыв эмоций, то в руки и ноги в основном. Или в плечо. Крайне редко в живот. Да и то плашмя. Так не убьешь. Только пацарапаешь. Не профи не знают, куда бить. А тут он пытался в шею ударить. То есть, сразу насмерть. Там как ни ударь, вероятность смерти велика. Просто не сумел. Это гораздо труднее, чем в кино.

– Или Родя увернулся, – возразила я. – Он ловкий и спортивный. У него реакция хорошая.

– Но причина в деле не указана. Тут вообще многого не хватает, – Юра быстро пролистал папку. – Явно вырваны страницы. И путаницы много. Смотрите: сначала Гарик указал причину нападения на Родиона как мотив личной мести за умышленное доведение до самоубийства. Но кого Родион пытался довести до самоубийства? Никакой информации здесь нет.

– Это бред! – возмутилась я. – Лютый бред! Родя никогда бы так не поступил. Что значит: доведение до самоубийства? В чем оно выражается?

– Потом внезапно изменил свои показания на то, что был пьян, в неадеквате и перепутал Родиона с другим человеком, – продолжил Юра.

И меня сильно задело, что Юра со мной не согласился насчет того, что Родя не мог никого довести до самоубийства. Просто промолчал.

– Юр, ну ты-то не веришь в это, правда?

– Ник, я просто читаю то, что здесь написано, – осторожно ответил он.

– Морды будем после бить, – вмешался Арик. – Давайте читайте дальше.

– Но и Родион после этого внезапно снял свои обвинения в попытке убийства и дальше Гарика обвинили в хулиганстве и причинении ущерба без отягчающих последствий. И приговор был всего два года тюрьмы, – Юра закрыл папку.

– Что-то ни фига не прояснилось, – Арик почесал в затылке. – Слушайте, я вот фото этого Гарика глянул. Ну, в принципе, такой же типаж, как у Родиона. Там особо и кроить нечего на морде лица. И учтите, что это мы еще исходим из предположения, что этот Игорь Морозов, который обвиняемый, он и есть инкогнито с перешитой рожей. Нам, в принципе, никто и не доказал, что это тот самый Гарик. Просто другого у нас ничего и нет. И у меня возникает закономерный вопрос: а на черта ему так заморачиваться? То, что он напал на Родиона по-человечески понятно. Хоть мы и не знаем почему. Но поведение четкое: пацан взял нож и пошел кромсать. А вот потом зачем это всё? Он же не просто пластику делал. Он же учился быть Родионом. Значит, долго следил. Считывал привычки, манеру общения, голос имитировал, да куча всего. Зачем, ребята?

– Если мы это поймем, то поймем всё остальное. Пока что дело, на которое мы так рассчитывали, не сильно-то всё и прояснило, – мрачно заметил Юра.

– Там еще кое-что есть, – я открыла папку. – Юр, ты не заметил, наверное. Здесь показания моего отца, который утверждает, что Гарик напал на Родиона по личной причине, по словам Гарика. Но эта причина – наглая ложь. Мой папа знает Гарика? Откуда? Что они с Родей от меня скрывали?

– Эх, спросить бы у твоего папы напрямую, – мечтательно сказал Арик. – Но он же не признается. Подожди, а дальше-то что? Там же должно быть продолжение про причину.

– Должно быть, – согласился Юра. – Только листов нет. Они явно вырваны. Здесь вообще только половина документов.

Я закрыла лицо руками. Кошмар возобновился. И перечеркнул всё очарование вчерашнего дня. Когда на краткий миг мне показалось, что вот-вот всё наладится.

И вдруг дядя Сёма, который лежал на кухонном столе рядом с моим телефоном пискнул, принимая сообщение. Я открыла его. Это была картинка: Минотавр и девушка с клубком ниток в руках.

– Ариадна и Минотавр, – сказал Юра, рассматривая картинку.

– Что там? Что? Мне покажите! – Арик вытянул шею, прижавшись к монитору. – Ничего себе финт астральными ушами! Мало нам было каббалистической мифологии, так теперь еще и греческая добавилась! Шо такое? В астрале закончились архангелы и евреи? Такое вообще возможно? Нет, про архангелов поверю. Про евреев никогда!

Я почувствовала, что больше не могу. Так устала от всего! Даже от подсказок Роди. Слезы сами полились из глаз. Мне так обидно стало! Зачем они оба, отец и Родя, так со мной поступили? Я тихо жила, ничего не зная, и теперь все еще больше запутывается. Они со мной обращались, как с ребенком. Но самое обидное было то, что в эту минуту я поняла, что так оно и есть. Я и есть ребенок, живущий в выдуманном мире. В нарисованном радужном мире, где всё так, как хочется мне. И два художника: папа и Родя, рисуют только то, что я хочу видеть. Где-то там, за картонными декорациями есть выход в реальный мир. Я случайно нашла эту дверь. Но она тоже оказалась нарисованной.

В голове зазвучала песня «Белая дверь».

Лишь вчера мне мир объятья раскрывал

Лишь вчера легко леталось мне во сне

Но кто-то дверь нарисовал