В постели с инкогнито - Евгения Халь

так и не смог этого сделать. Не смог отказаться от нее. Он слишком сильно ее любил. Но всё решила сама Ника. Она влюбилась в Родиона и попросила Юру отпустить ее. Нужно признать, что Родион был талантливым актером и тем еще павлином. Он распушил огромный и яркий хвост. Ослепил ее чутким отношением, возможностями, предугадыванием и исполнением малейших желаний. И она, естественно, выбрала Родиона. Юра не осуждал. Нет. Он даже смирился. Но забыть не смог.

В глубине души он уповал на чудо. Что Ника опомнится через год, два, три. Поймет, что Родион ей не подходит. Но, видимо, ее диагноз всё же сыграл свою роль. Она не различает лица. Но и маски не различает тоже. Так и не поняла, что за человек рядом.

Юра ничего плохого о Родионе не знал, но интуитивно ожидал какой-то подлости. И сейчас у него было явное ощущение гнусности, которую совершили вместе отец и Родион. Во рту ощущался металлический привкус. Его даже подташнивало слегка. Он по опыту знал: интуиция подсказывает, что ситуация токсична.

Что-то носилось в воздухе. Идея, которую он не мог ухватить. Это невыносимое ощущение, что истина где-то рядом, рывком подняла его с постели. На часах было два часа ночи. Юра оделся и вышел из отеля. Купил в круглосуточном кафе три стакана кофе и вернулся в номер.

Он снова начал листать страницу «ВП» матери Гарика. На второй порции кофе долистал почти до шести лет назад. И вдруг на одной фотографии увидел мать Гарика, Ариадну и еще одну девушку. Ее раньше не было на снимках. Все три женщины улыбались на групповом селфи.

Размытом, со скошенным ракурсом, с пятнами света. Они явно не умели снимать. Или же телефон был слишком дешевым. Юра увеличил фото незнакомой девушки, которая стояла по центру, между мамой Гарика и Ариадной, и всмотрелся в черты лица. Девушка была полная, с длинными черными волосами и челкой «пони». Но лицо ее было смутно знакомым. Только он никак не мог понять, где видел его.

Он набрал Арика и задал классический вопрос:

– Спишь?

– Кто спит? Я? В три часа ночи? – возмутился сонный Арик. – Да я свежа, как майская роза в весенний день, и бодра, как соловушка, мать ее!

– Мне нужен твой соколиный глаз и светлый ум.

– Бягу, милая! – коротко ответил Арик.

Через две минуты он зашел в номер Юры, одетый в спортивные штаны и белую майку-алкоголичку. Юра протянул ему планшет.

– Час мучаюсь и не могу понять, кто это. Лицо очень знакомое.

Арик взял планшет, посмотрел на фото и заявил:

– Не, ну ниче так. Всё на месте. Есть за шо подержаться. Лицо да, знакомое. Я-то где его видеть мог? Ну вот терпеть не могу такие посты, где фотки заливают, а надписи к ним нет. В комментах к посту смотрел?

– Нет, не догадался. А зачем? Там, наверное, сплошные стикеры с сердечками и прочая муть.

– А я гляну, – Арик ткнул в комментарии под постом. – Так, что у нас тут? Сердечки, цветочки, собачки, котики. Ааааа!

– Что? – Юра от неожиданности подпрыгнул.

Арик схватился за сердце и молча показал Юре планшет.

«Какие красотки! А кто это? Мы желаем знать. Расскажите секретик», – задала вопрос женщина с алым цветком на аватарке.

«Это две мои доченьки. Ариадночка и Лерочка», – ответила мама Гарика.

– Лерочка? – переспросил Юра. – В смысле: Лерочка?

– В смысле Лерочка, что косит под Анечку, домработницу Никочки. Та самая Лерочка, которой я хотел личико газеткой прикрыть. Только на двадцать кило тяжелее и в брюнетистом варианте.

– Боже мой! – прошептал Юра.

Да, это была она, сомнений не оставалось. Просто когда она была полнее, лицо не выглядело таким хищным. Круглые щеки скрадывали настороженный взгляд, смягчали резкие черты лица. Люди с круглыми лицами всегда кажутся добрее.

– Значит, она сестра Гарика, – подытожил Арик. – Нормальный такой семейный подряд.

Ника

В аэропорту Юра умолял меня не возвращаться домой. Но я твердо стояла на своем. Сейчас уйти из дома, чтобы лжемуж начал подозревать? Нет. Нужно довести игру до конца.

Не успела я зайти в дом, как инкогнито бросился ко мне и обнял.

– Я так скучал по тебе! Пойдем, – он поднял меня на руки и понес по лестнице наверх, в спальню.

Меня чуть не стошнило прямо на него, хотя я ничего не ела в самолете. Да и в Москве перед вылетом было не до того. Просто мое тело еще помнило руки Юры, когда он нежно обнимал меня в самолете, пытаясь успокоить. Чёртова тактильность! Не по коже моей, а по обнаженным нервам скользили мерзкие пальцы инкогнито.

Он положил меня на кровать и начал раздевать.

– Нет! Устала. Не сейчас, – я перехватила его руку.

– Опять нет, – не спросил, а констатировал он.

– Ну я же с дороги, Род. Не понимаешь, что устала?

– Ника, а ты посчитала, сколько раз за последнее время ты мне отказала? Устала, голова болит, нет настроения. Я что железный?

– Ну да, конечно. Самое время закатить сцену. После этого у меня точно появится желание.

– А оно у тебя никогда больше не появится. И, знаешь, почему?

Я похолодела. Неужели он сейчас сам прервет игру? Почему? Не выдержал? Надоело? Или понял, что я его раскусила и вот сейчас будет тот самый финал?

Внезапно я поняла, что мы вдвоем с ним. Аня не в счет. Она его сообщница. На дворе ночь. И даже надежды нет, что мимо дома проедет случайная машина. Он меня спокойно убьет. И спишет на несчастный случай. Может быть, и Рита не сама упала с лестницы? А ведь у нас в доме тоже крутая лестница.

– Потому что у тебя кто-то есть, Ника. И я даже знаю, кто.

Только этого еще не хватало, чтобы он вычислил Юру!

– И кто же? – спокойно спросила я, сделав над собой усилие, чтобы не дрожал голос.

Мне даже удалось нацепить на лицо ироничную улыбку.

– Кто-то на твоей работе.

– Аааа. Ну да. У нас много красивых актеров, ты прав, – я встала и взяла из шкафа чистое полотенце. – Пойду в ванную. А ты пока дедуктивным методом вычисли, кто из звезд кино мой горячий любовник.

– Не смей со мной шутить на эту тему! – прорычал он, выхватил у меня полотенце и бросил на пол. – Слышишь? Никогда не смей делать из меня посмешище! – он схватил меня за руку, бросил на кровать и навис надо мной.

Сквозь маску Роди проступил чужой и очень агрессивный мужик. Видимо, спать со мной было