В постели с инкогнито - Евгения Халь

частью его плана. Мужчинам это свойственно: чувствовать полную победу только завладев женщиной своего врага. А Родя его враг. Иначе он бы не затеял весь этот маскарад. И то, что я все время срывала сексуальный триумф, окончательно вывело его из себя. Не думаю, что ему так уж нужно мое тело. Для этого у него есть Аня, с которой он, наверняка, развлекается, когда меня нет дома.

И, может быть, даже в этой самой постели.

Он сорвал с меня блузку. Пуговицы полетели во все стороны.

– Род, остановись! – закричала я.

– Не смей надо мной смеяться! Никогда! Слышишь? – зарычал он.

Сейчас в нем ничего не было от Роди. И даже если бы у меня еще остались сомнения, то сейчас они бы рассыпались в прах. Но их давно уже не было. Я внезапно осознала, что передо мной распаленный и разъяренный мужик, который решил получить свое. Ну нет!

Он рванул на мне трусики. Я изловчилась и пнула его коленом прямо туда,  откуда мозг сейчас получал сигналы и приказы безумствовать. А там была полная боевая готовность. Инкогнито взвыл и согнулся напополам.

– Ты.. ты… меня ударила!

– А ты посмел взять меня силой. Такое впечатление, что это не ты. Словно кто-то тебя подменил. Какой-то злобный бес.

Мои слова подействовали на него, как ушат холодной воды.

– Что ты несешь? Совсем с ума сошла?

– Это ты с ума сошел! – я схватила телефон.

У них с папой такая любовь и полное взаимопонимание? Ну пусть поговорят. Я набрала отца.

– Папа, он пьяный. Он хочет меня силой взять! Помоги!

– Что? – не поверил своим ушам отец.

– Клим Александрович, она бредит. Ника, что ты делаешь?

– И я говорю, что бред, – согласился отец. – Но ответь мне: почему она мне звонит в два часа ночи и плачет? Родион, я требую ответа.

– Вы слышите ее, да? Слышите? Она безумна! Не понимает, что делает. Не знаю: узнает ли она меня вообще, – возмутился этот мерзавец.

Ах вот в чем дело! Он пытается выставить меня сумасшедшей. Хитрый гад! Теперь понятно, почему он всё время пытается овладеть мной. Понимает, что не дамся. Что буду сопротивляться. И тогда он выставит меня безумной. В этот самый момент я поняла: он знает, что я его подозреваю.

Может быть, он отследил телефонные звонки Юре. Может быть, сторож с кладбища ему стукнул. Ведь он узнал мерзавца. А может, это просто чутье. Волчье, нутряное чутье. Он играет со мной, пытаясь выбить из колеи. Пытаясь вызвать гнев и нервный срыв. Вероятнее всего, это часть плана. Он и не думал убеждать лично меня, что он Родя. Наоборот, он убедил всех, а во мне специально посеял сомнения. Чтобы я боялась, сходила с ума и искала ответы на вопросы. А сам в это время с улыбкой наблюдал за нашей с Юрой и Ариком конспирацией.

– Родион, я требую ответа. Что ты сделал? – отец не уступал.

– Клим Александрович, при всем моем уважении не думаю, что сейчас время и место обсуждать нашу личную жизнь в подробностях, – огрызнулся инкогнито.

– Я бы и не обсуждал, если бы не такие обстоятельства

– Ника всё неправильно поняла. Я хотел просто поговорить, обнял ее. Господи, не верю, что говорю с вами об этом. А она меня ударила.

– В каком смысле? – растерялся отец.

– В прямом. Ника ударила меня ногой. Я в жизни не видел у нее такой агрессии. Такое впечатление, что мою жену подменили. Она больна, понимаете? Психически больна. Ей нужен врач. Ей в больницу нужно.

Что? Я ушам своим не поверила. Это просто невероятно! Человек, прикрывающийся чужой личиной, обвиняет меня в этом же?

– Ника, ты там? – закричал отец. – Объясни мне: как ты могла ударить мужа? Где ты вообще такое видела? Откуда набралась этих люмпенских замашек выяснять отношения кулаками?

На Юру намекает наш царь-батюшка. Только его он называет люмпеном.

– А я вам объясню, Клим Александрович, – инкогнито доковылял до кровати, держась за причинное место, и уселся рядом со мной. – Она мне изменяет. От нее пахнет чужим мужиком.

– Ты ошибаешься, Родион, – голос отца предательски дрогнул. – Этого не может быть. Я знаю свою дочь. У нее куча недостатков. Согласен. Но этого никогда не может случиться.

– Хотите вмешаться  в нашу личную жизнь? Вмешайтесь, – попросил его инкогнито. – Может быть, это правильно. У нас ее всё равно нет, Клим Александрович. И при этом Ника выглядит так, как будто у нее это есть. Вы же понимаете, что я как муж не могу ошибаться.

– Так, я призываю вас обоих успокоиться, – приказал отец. –  Хотел сделать сюрприз, но не вышло. Я в аэропорту в Москве. У меня вылет через полчаса.  Утром буду у  вас. А сейчас, пожалуйста оба возьмите паузу. И желательно разойдитесь по разным комнатам. Ника, перестань творить глупости и не смей опускаться до физического воздействия. Родион, я полагаюсь на твою сдержанность и порядочность. Возьми себя в руки, пожалуйста.

– Уже взял, – виновато произнес этот гад. – Прости меня, Ника. Погорячился. Но я извиняюсь только за то, что невольно причинил тебе физическую боль. Ты, кстати, тоже могла бы извиниться за то, что ударила меня.

– Не стану, – я встала и одернула юбку.

– Ника, немедленно проси прощения! – закричал отец.

– И не подумаю! До свидания, папа! – я выключила телефон.

И кожей почувствовала как инкогнито буравит меня взглядом. Этот был тот редкий момент, когда мой диагноз мне совсем не мешал. Этот гад тяжело дышал и молчал. Как же мне захотелось сейчас просто прервать всю эту игру. Огорошить его вопросом:

– Ну что, Гарик, ничего у тебя не выходит, да? Всё идет не по плану?

Пришлось прикусить язык и уйти в кабинет. Хорошо, что рядом с кабинетом есть гостевая ванная. Я наскоро приняла душ и легла на свой диванчик в кабинете, предварительно крепко заперев дверь. Укрылась пледом и отключилась. Сказался сильный недосып последних дней. Организм взбунтовался, требуя отдыха.

Я проснулась только после обеда. Вышла из кабинета и сразу же услышала голос отца внизу, в кухне. Он что-то рассказывал Родиону. Из кухни доносился звон вилок, аромат свежепожаренного мяса и горячего картофеля. Аня, наверняка, пожарила стейки и сварила мелкий картофель целиком – любимое блюдо отца и Родиона. Родя всегда следил, чтобы в морозильнике было мясо. Мне он никогда не доверял его покупку. Ничего в этом не понимаю. Он сам всегда выбирал стейки и требовал, чтобы в магазине завернули каждый по отдельности. Дабы можно было взять из морозилки и сразу же пожарить, не отдирая