В постели с инкогнито - Евгения Халь

– Возможно. Лично у меня такая версия: Клим ее узнал. Он мужик резкий и смелый. Мог что-то ляпнуть. Они вдвоем на него набросились. Он побежал через холмы, чтобы выскочить на проселочную дорогу в надежде поймать попутку. Его догнали и начали убивать.

– А не убили, потому что их спугнули, – продолжил мысль Юра.

– Калвино, – согласился Арик. – Он вместе с шумным выводком цветов жизни гулял на холмах. Гарик с сестричкой услышали их и свинтили. И добить Клима не успели, слава те, господи. Ладно, пойду кофе Нике отнесу. А то подозрительно будет: ушел за кофеем и пропал без вести.

– Подожди, Арик, Нику теперь домой нельзя пускать. Она следующая на очереди.

– Как ты не пустишь ее? Она сейчас вообще ничего не соображает. И потом я ее уже проинструктировал, что она вообще не должна ссориться с Родионом. Ей нужно до конца дойти, чтобы этого гада вывести на чистую воду. Уйдет – и пропала вся игра. Ладно, на связи.

– На связи, – Юра подождал, пока Арик даст отбой, и поднял руку, останавливая проезжающее мимо такси. – В больницу Святого Петра, пожалуйста.

Ника сидела в больничном коридоре, съежившись, с закрытыми глазами. Фальшивый Родион сидел рядом, сложив руки между коленями и опустив голову. Если бы Юра не знал их, то принял бы за чужих людей. Разве так сидят близкие люди в минуту горя? Он подошел к ним, готовясь к неприятному разговору с лжемужем.

– Привет, Ника. Я приехал как только смог.

Юра ждал, что Гарик сыграет недовольство. Возможно, даже ревность. Он ведь явно долго собирал информацию о Родионе, следил за ним. Тогда и Юру он тоже должен знать. Но это оказалось ошибкой. Лжемуж не знал ничего о Юре. Видимо, так далеко он не копал.

Гарик понял голову и с удивлением посмотрел на Юру. Потом перевел вопросительный взгляд на Нику.

– Спасибо, – ответила она. – Познакомься, Род, это мой сотрудник Юра. Он сценарист. Юра, это мой муж Родион.

Инкогнито кивнул, но руки не протянул. И хорошо. Юре очень не хотелось жать руку этому ублюдку. Из операционной вышел хирург и подошел к ним.

– Ситуация сложная, – хирург снял маску и устало потер глаза. – Ваш отец, сеньора, человек немолодой, а травма тяжелая. Мы сделали всё возможное, поверьте. Но следующие несколько дней решат все. Его будут держать в реанимации. И я очень прошу не беспокоить его и не посещать. Пожалуйста, поймите: это делается в интересах вашего отца.

– Понимаю, – прошептала Ника и расплакалась.

– Пойдем домой, милая, – лжемуж обнял ее за плечи.

В нору ее тянешь, гад? Чтобы расправиться, как с Климом? Нет, не получится. Он не позволит.

– Ника, знаю, что тебе сейчас не до всего. Но, может быть, лучше всё же остаться в Риме и поработать? Ну что ты будешь дома в четырех стенах сидеть и плакать? Работа всегда лечит. Компания понимает, что тебе сейчас сложно ездить туда и обратно. Поэтому тебе сняли номер в отеле. Вот, – Юра вытащил из кармана ключ от своего номера и протянул ей.

– Кстати, да, – включился в игру Арик, который до этого молчал. – Работа реально лечит. Всё лучше, чем дома из угла в угол слоняться. Папе ты ничем помочь не можешь. Разве что молитвой. Так хотя бы себе помоги. Не думаю, что Клим Александрович обрадовался бы, если бы узнал, что ты себя изводишь слезами.

Юра позавидовал умению Гарика держать себя в руках. Ведь явно бесится, что Нику вырывают из его рук. Но на лице ни один мускул не дрогнул. Наоборот, физиономия сама сложилась в сочувствующую мину.

– Тогда я останусь с тобой в отеле, милая, – лжемуж вцепился в последнюю возможность сохранить ускользающий контроль.

– Нет, – твердо ответила Ника. – Прости, Род, но мне хочется побыть одной.

– Но… – начал было он, но договорить не успел.

– Сеньора Вероника Зимина? – по-английски спросил высокий крепкий мужчина с седыми волосами.

– Да, это я.

– Здравствуйте, сеньора, я – инспектор полиции Адамо Гуарини, – он достал из кармана темно-синего пиджака удостоверение и показал Нике. – Вы говорите по-итальянски?

– Лучше на английском, если можно, – попросила Ника.

– Хорошо, – кивнул инспектор. – Клим Алексанров… – он запнулся.

– Вич, – помог ему Арик. – Александрович.

Инспектор бросил на него страдальческий взгляд и продолжил:

– Сеньор Клим Зимин ваш отец?

– Да.

– Врачи обнаружили следы борьбы и побои на теле вашего отца. Его одежда была разорвана. Особенно пострадал воротник пиджака, – он прикоснулся к своей шее. – Так бывает, когда человека пытаются тащить по земле.

– Боже мой! – Ника в ужасе закрыла рот руками. – Господи!

– Очень сочувствую вашему горю, – инспектор вежливо опустил глаза, сделал небольшую паузу и продолжил: – Полиция открыла дело. Денег и документов при нем не обнаружено. Ваш отец носил какие-то украшения?

– Дорогие часы, которые папа никогда не снимает с руки, – ответила Ника.

– Часов на нем не было, – инспектор быстро черкнул что-то в черном блокноте. – Кто из вас сеньор Филатов?

– Я, – фальшивый Родион шагнул вперед.

– У меня здесь записано, – инспектор достал из кармана пиджака большой лист бумаги и развернул его, – что сеньор Зимин был дома, а после отправился на прогулку. Я правильно понимаю, что вы последний, кто видел его перед тем, что случилось?

– Да, всё верно. Мой тесть отправился на прогулку из дома. Он – писатель. И всегда обдумывает сюжеты во время прогулок. Больше я ничего не знаю.

– Может быть, все же вспомните какие-то подробности? Важна каждая мелочь, – в голосе инспектора прозвучала профессиональная настойчивость.

– Может быть, допрос нужно вести в присутствии адвоката? – язвительным тоном осведомился инкогнито.

Юра едва сдержал радостную улыбку. А он занервничал. Даже лоб покрылся испариной, хотя кондиционеры в коридоре работали исправно.

– Господи, Род, да что с тобой не так? – внезапно взорвалась Ника. – Тебя просто просили рассказать, что знаешь. Какой, к чёрту, адвокат? Папа в двух шагах от тебя борется за жизнь. А ты крючкотворничаешь.

– Милая, мы в чужой стране. Здесь лучше везде и всегда беседовать в присутствии адвоката. В твоем состоянии ты просто не понимаешь этого, – терпеливо и тихо попытался объяснить Гарик.

– Я понимаю, что если человеку нечего бояться, то и адвокат ему не нужен в любой стране, – огрызнулась Ника.

Юра замер и бросил быстрый взгляд на Арика. Тот тоже напрягся. Сейчас она не выдержит и со свойственной ей импульсивностью обвинит его в случившемся. Но Ника взяла себя в руки, хотя Юра видел, что это ей далось с большим трудом, и замолчала.

– Это не допрос, – сухо ответил инспектор, пряча блокнот в карман пиджака. – Хотел