Наемник - Алекс Гор

— Возможно, потому что ты сейчас находишься на моём корабле, и только я буду решать, как ты умрёшь.

— Все когда-нибудь умрут, — философски пожал плечами пленник. — Даже вы. Предпочитаю сделать это понимая, что происходит.

— Тут ты прав. Только вот, видишь ли, есть очень большая разница в том, когда и, самое главное, как это случится. Можно умереть как грязный харш, покорно отдающий себя в пищу, а можно — в бою, как подобает мужчине. Или как кусок дерьма, медленно остывая в открытом космосе после того как твои внутренности взорвутся от эмболии.

— Я не знаю, кто такой харш, но согласен, что умереть, сражаясь, гораздо достойнее, — признал Лакин, осознав, что его сейчас похоже запугивают.

— Этот ксенос мне нравится, — растянул в хищной улыбке губы глава наёмников, обращаясь к своим подчинённым. — Я слышу правильные слова.

— Ты знаешь, кто мы такие, серокожий?

— Космос велик и бездонен, как болота Сибура. Таких, как вы, я раньше не встречал, — признался Стакс, рассматривая внешность говорившего, а она, надо признать, была достаточно колоритной.

Во-первых, этот мужчина, даже несмотря на то, что был облачён в боевой скафандр, явно отличался очень крепким телосложением, и выглядел мощнее тех, кто доставил Лакина. Если бы он сейчас оказался обнажён, наверняка можно было бы рассмотреть мощные мускулы. Но самое интересное заключалось в цвете его кожи. Парень видел только лицо собеседника, и оно было двухцветным: от подбородка, расширяющимся кверху клином, шла насыщенная тёмно-фиолетовая с лёгкими прожилками полоса, скрывающаяся в коротком ёжике чёрных волос. Большая часть остальных открытых участков была окрашена в тёмно-коричневый цвет, нос прямой, достаточно крупный, но в то же время не мясистый, кожа — гладкая, если не считать имеющихся явно возрастных морщин. Глаза — светло-карие с янтарным ореолом.

Тот агрессивно настроенный паренёк, которого Лакин первым увидел на этом корабле, выглядел совсем иначе: цвет его кожи сильно отличался, хотя кое-какие общие черты всё-таки можно было опознать, но у того уборщика не было видно никаких цветных отметин. Отсюда можно было сделать вывод, что тот бедолага или такой же пленник, или вообще другой расовый вид, что в общем-то было в порядке вещей в столь разношёрстном обществе, как Содружество.

— Посмотри на моё лицо повнимательнее и скажи, кто я, — резко потребовал явно недовольный ответом сибурианца Джар Гару.

— Я не понимаю, что ты хочешь услышать. Я вижу перед собой мужчину, наверняка воина. Меня привели к тебе — значит, ты здесь главный. Я недавно оказался в космосе, поэтому, скорее всего, не успел изучить нужные базы знаний, чтобы понять, с кем имею дело, — немного подумав, ответил Лакин, выстроив достаточно длинную, по его мнению, фразу, но он правда терялся в догадках, что от него хотят.

— Мои ребята сказали, что у тебя установлена нейросеть, поэтому можешь не притворяться диким — это тебе не поможет.

— Да, у меня есть нейросеть. Установил перед тем, как отправиться на Туви-5, но не более того. Много баз я изучить не мог, потому что они дорогие. Похожих на вас я не видел.

Некоторое время глава клана молчал, внимательно изучая внешность пленного ксеноса. Несмотря на то, что за годы своей жизни он освоил большое количество разнообразных баз знаний, в том числе и по ксенологии, точно определить, к какому конкретно племени принадлежит этот дерзкий парень, с ходу не получилось, что закономерно вызвало дополнительный интерес. Джар ещё раз внимательно осмотрел телосложение найденного раненным на планете ксеноса и вынужден был признать, что оно довольно крепкое, но в то же время не тяжеловесное. Самое примечательное состояло в том, что мужчина не чувствовал в стоящем перед ним разумном никаких признаков страха, хотя он сделал всё, чтобы оно появилось.

— Назови своё имя, — потребовал глава наемников.

— Лакин Стакс, — представился сибурианец.

— Так вот, Лакин Стакс, я вижу, что ты не из робкого десятка и хорошо держишься, несмотря на невесёлые для тебя обстоятельства. Расскажи мне о том, кого мы нашли рядом с тобой, и я обещаю, что ты умрёшь с честью.

— Интересно, каким образом? — с легкой ехидцей спросил юноша.

— Ты станешь тем, кто позволит моему клану стать на одного воина богаче.

— Пока не очень понятно, про что ты говоришь, и почему в таком случае мне нужно что-то рассказывать? — хмуро проговорил Лакин. — Невыгодный контракт.

— Ты станешь смазкой для клинка при рождении воина, — усмехнулся Джар. — У нас как раз подошло время для испытания. И поверь, такая смерть гораздо лучше, чем если бы мы выкинули тебя в открытый космос без скафандра.

— Резонно, — немного подумав, пожал плечами юноша. — Что же, того хомо звали Флориан Ар-Хейм, какой-то аратанский аристократ, граф. Очень уж он любил охотиться, да только последняя поездка у него не задалась. Болотные твари иногда умеют показывать зубы.

— Да уж, мои люди не смогли поживиться ничем из его головы, а судя по тому, что там осталось, стоила она очень много. Ты его прикончил?

— Я, — не став отпираться от очевидного факта, подтвердил сибурианец.

— Хороший, видимо, был бой. Но самое главное я от тебя услышал, чужак. Можешь считать, что достойную смерть ты себе купил. Увести.

— А в чем ценность этой информации? — поинтересовался Лакин.

— Продадим его труп наследникам. Это же очевидно. Без него они не смогут получить ничего, а аристо редко бывают бедными, — откровенно ответил Джар, после чего глава клана развернулся, потеряв дальнейший интерес к собеседнику, судьбу которого он только что окончательно решил.

Бойцы молча подтолкнули пленника в спину, кивком указав ему на дверь.

— А если ваш воин станет этой самой смазкой? — спросил сибурианец у мужчины, который уже размышлял над тем, насколько же ему повезло оказаться в столь удачный момент в этой дыре космоса.

Тот медленно обернулся и жёстко посмотрел парню в глаза:

— Займёшь его место. Но можешь на это даже не надеяться.

Гахарец снова отвернулся и махнул рукой, показывая своим подчинённым, что разговор окончательно завершён.

Лакин не стал больше испытывать судьбу и предпочёл замолчать. Всё, что было необходимо, он узнал. По крайней мере он ещё жив, здоровье ему поправили, нейросеть уверенно рапортовала, что жизненные показатели в норме, а значит, придётся за всё это расплачиваться — впрочем, как и за всё остальное