Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

class="p1">— Держите её, Валя, только нежно, за передние лапы, — скомандовала Тоня, окончательно забыв про былую робость. В пылу работы «Валентин Георгиевич» сам собой сократился до простого имени.

Обняв Белую, я прижал её к своей груди. Собака крутилась, Тоня пыталась продеть её задние лапы в прорези. В какой-то момент Белая резко дёрнулась. Я подался вперёд, чтобы удержать животное, Тоня одновременно рванулась перехватить сползающий ситец — и мы с размаху стукнулись лбами.

— Ой! — Тоня отшатнулась, прижав ладошку ко лбу.

Белая, воспользовавшись секундным замешательством, мгновенно уселась прямо на неоконченную выкройку и замерла, виновато поджав уши.

— Извините, ради бога, Тонечка! — испугался я, отпуская собаку и протягивая руки к девушке. — Не удержал… Сильно расшиблась? Дайте посмотрю.

— Не больно, — смутилась Тоня, не убирая своей руки из моей. А потом вдруг прыснула, глядя мне за плечо: — Вы лучше посмотрите…

Белая, запутавшись задними лапами в завязках ситцевых трусов, умудрилась натянуть их себе на манер чепца. Мы переглянулись и одновременно расхохотались. В целом примерка прошла успешно. Тоня обмылком отметила на ситце какие-то понятные только ей линии, и мы вернулись в подсобку.

К вечеру четверга было готово четыре тканевых макета разного размера. Они напоминали шорты с кучей тесёмок и плотным резиновым кольцом на месте хвоста. Это были первые в истории человечества лекала для космических подгузников.

Оборудования для цеха ещё не было — станки только-только чертили в конструкторском бюро, — а Яздовский рвал и метал. Опытные образцы геля и целлюлозы от инженеров тоже ещё не поступили, а без них шить настоящие изделия было не из чего. Моя работа встала. При всём желании двигаться дальше я не мог. Так что в субботу меня отпустили домой ещё до обеда. На КПП я удачно встретил Тоню. У неё тоже не было работы, поскольку на ближайший месяц её прикомандировали ко мне.

Толком не понимал, чем девушка занималась в этом НИИ. Видимо, выполняла мелкий ремонт спецодежды и что-нибудь в этом роде.

— Домой, Тонечка? — догнал я её перед турникетом.

Та вздрогнула от неожиданности и застенчиво улыбнулась.

— Да, Валентин Георгиевич. Сегодня ведь короткий день. На электричку вот спешу.

— Далеко ехать? — поинтересовался я с корыстными целями. Мне заняться было нечем, так почему бы не подвести девушку?

— В Бабушкин, — удивила Тоня ответом. — Сначала до Ярославского вокзала, а там на пригородный… Часа полтора выйдет, если автобус сразу придёт.

— Полтора часа по такой жаре? Ну уж нет. Пойдёмте, я вас подвезу, — категорично заявил я. — Моя «Волга» как раз на стоянке.

Щёки девушки моментально покрылись румянцем, и она замахала руками, отступая на шаг:

— Что вы, Валентин Георгиевич! Ой, нет-нет, ни в коем случае! Не надо меня везти. Что обо мне в АХЧ подумают? Скажут, лаборантка из подвала с начальством на машине разъезжает… Я сама, на автобусе, мне не привыкать!

Невольно я усмехнулся. Милая, чистая советская строгость нравов.

— Тонечка, отставить панику, — остановил я её. — Во-первых, в подсобке вы уже назвали меня просто Валей. А во-вторых, удивительное совпадение: мне тоже нужно в Бабушкин по своим делам. У меня там друг живёт, Борис. Я его давно не навещал, обещал вот заскочить при первой возможности. Так что мне туда в любом случае позарез нужно. Садитесь в машину, Тоня, не упрямьтесь. Долетим с ветерком.

Девушка несколько секунд боролась со смущением, но железный аргумент о том, что мне всё равно по пути, победил.

— Ну… если так… — наконец уступила она. — Спасибо, Валентин. Только вы меня, если можно, до самой улицы не везите. На автобусной остановке у въезда высадите, хорошо? А то у нас соседи такие… сразу всей округе доложат.

Я пообещал высадить её, где скажет, втайне надеясь, что всё-таки уговорю заглянуть к моему другу в гости. Не уговорил. В Союзе сейчас «облико морале», девушки скромные и застенчивые. Зато за сорок минут пути по загородному шоссе я успел немного узнать о её семье.

Рассказывала Тоня просто, без утайки. Семья у неё оказалась самой что ни на есть пролетарской. Отец, фронтовик, всю жизнь работал машинистом в депо, водил тяжёлые грузовые составы, а мама трудилась швеёй на текстильной фабрике. От неё Тоня и унаследовала страсть к шитью. Закончила она московский технологический техникум лёгкой промышленности. И как бы странно это ни звучало, в этот НИИ она попала по распределению, что меня сильно удивило. Я отчего-то думал, что в подобные места попадают «по знакомству».

— А ведь я поначалу совсем в другое место целилась, — рассказывала Тоня. — Мечтала в МТИЛП поступить. В технологический институт лёгкой промышленности. Да только жизнь свои коррективы внесла.

— И что помешало? — поинтересовался я. — Экзамены не сдала?

— Сдать-то сдала бы, — вздохнула девушка. — Но вы же помните, сколько высшее образование стоило? Четыреста рублей в год — для нашей семьи деньги большие, учитывая, что младший брат ещё в школе учится. Отец один всю нагрузку не вытянул бы. Вот я и рассудила, что техникум — вариант верный: и специальность быстрее получу, и обузой для родителей не стану. А когда в пятьдесят шестом плату за обучение в вузах наконец-то полностью отменили, я уже на втором курсе техникума была. Обидно, конечно, вышло. Но бросать учёбу и заново на первый курс института поступать уже не решилась. Подумала: ладно, сначала техникум закончу, осмотрюсь, а там, глядишь, и на вечернее или заочное в МТИЛП подамся.

Жили они в Бабушкине, в скромном деревянном доме на несколько хозяев, держали небольшой огород. Слушая Тоню, я ловил себя на мысли, что мне безумно нравится её бесхитростность — без столичного апломба и жеманства.

На въезде в город, как и договаривались, Антонина забеспокоилась, высматривая приметный кирпичный павильон.

— Валентин, вот тут, у гастронома, остановите, пожалуйста! Дальше я сама, тут дворами пять минут.

Я притёр «Волгу» к обочине и заглушил мотор.

— Тонечка, а может, всё-таки со мной к Борьке? — предпринял я последнюю попытку. — Он парень мировой, чайком угостит, гитару достанем. Скучно не будет, обещаю.

Тоня покраснела и стала испуганно озираться.

— Ну что вы, Валя, как можно! — нахмурилась она. — Неудобно ведь. Спасибо вам огромное, что подвезли, долетели как птицы! В понедельник увидимся.

Она выпорхнула из салона, помахала мне рукой и почти побежала в сторону тенистых переулков.

Ну что