Кое-что о мумиях - Алекс Кош

в нее прибором. Прибор пискнул, и монахиня медленно опустила руку. — Один контур. Роман, у нее один контур души. Оттенка лярвы больше нет.

— Она никуда не делась, — тихо произнесла Рая. — Она внутри. Просто теперь это я.

— Проклясть кого-нибудь можешь? — поинтересовался тануки, опасливо высунувшись из-за лавки.

— Могу, — помолчав, ответила девушка. — Но не хочу.

Разница между «не могу» и «не хочу» — это как раз то, ради чего мы сюда ехали.

— И все? — с недоверием протянул Шики, обходя Раю по кругу и осматривая со всех сторон. — Вот так просто?

— Это было не просто, — не согласился я.

Рая вроде бы вела себя совершенно нормально и двигалась естественно, но я и сам не был полностью уверен в решении проблемы. С разрешения девушки, я кратко рассказал о том, что мы пережили в подполе, вызвав у монахини острое желание спуститься туда самой. К счастью, здравый смысл у неё всё же возобладал.

Всё время разговора Рая переминалась с ноги на ногу и постоянно пыталась почесать то плечо, то спину, и, но у неё ничего не получалось — слой бинтов был слишком толстым.

— Марго, а что будет, если снять бинты? — спросил я, с сочувствием глядя на девушку.

Монахиня задумчиво потыкала в Раю прибором с разных сторон.

— Понятия не имею, — наконец честно призналась она. — Раньше руны сдерживали лярву и не давали ей раскидываться проклятиями. А теперь лярвы нет. Если даже всё прошло удачно, теперь перед нами стоит девушка с очень сильным дурным глазом. И ограничивают её только эти бинты, мы не можем рисковать и снимать их.

— Ничего меня не ограничивает, — подала голос девушка и внимательно посмотрела на Марго: — Чхать ты хотела на чужие чувства, если речь идёт о науке, ведь так?

И монахиня резко начала чихать. Сильно и ожесточённо.

— А как же, апчхи, бинты, апчхи⁈

— Не знаю, — пожала плечами Рая. — Кожа от них чешется, вот и весь эффект.

— Может, апчхи, они, апчхи, разрядились? Нужно засунуть её обратно в саркофаг!

— Я все слышу, между прочим, — подала голос Рая. — И однозначно против.

Монахиня пыталась ей что-то ответить, но стала чихать настолько сильно, что не смогла произнести ни слова.

— Хватит, — проговорила Рая, и Марго тут же перестала чихать.

— Вот так просто? — удивился я. — Захотела прокляла, захотела — отменила?

Девушка смущённо улыбнулась.

— Видимо так.

— Тогда смысла в бинтах больше нет? — предположил я.

— Видимо, так и есть, — нехотя согласилась монахиня. — Дурной глаз проснулся у нее в шесть лет от детской обиды, и с тех пор она ни дня им не управляла, а только прятала. Потом за нее начала решать лярва. Теперь же отвечать за свои действия придется ей самой.

Мы посмотрели друг на друга, и я понял, что решение придется принимать мне.

— Снимаем бинты, — решил я.

— Согласна, — неожиданно быстро поддержала Марго и тут же добавила: — Но не здесь и не сегодня. Бинты нужно снимать в лаборатории, послойно, с фиксацией показаний. Плюс я хочу разложить их по коробкам, это все-таки уникальный артефакт, а не тряпки.

— Значит, едем в лабораторию, — легко согласился я.

— И еще одно, — монахиня наставила на меня палец. — Церковь не выпустит из-под наблюдения человека с активным дурным глазом, без контроля она превратится в бомбу с часовым механизмом. Нужен куратор, тот, кто возьмёт на себя ответственность за её действия.

Вот тут я и понял, к чему все идет. И у меня даже не нашлось аргументов, чтобы возразить.

— То есть я, — обреченно уточнил я.

— Ты единственный, кого она физически не может проклясть, — развела руками Марго.

— Я вообще-то тоже тут стою, — напомнила Рая. — Может, кто-нибудь спросит, чего хочу я?

— Спрашиваю, — повернулся я к ней.

Мумия помолчала, разглядывая свои перебинтованные руки.

— Я согласна на присмотр, — наконец произнесла она. — Роман, я не хочу больше никого убивать. Совсем не хочу, понимаешь? Если для этого нужно, чтобы ты ходил за мной хвостом, и вовремя затыкал мне рот, чтобы я кого-нибудь не прокляла, то пусть будет так.

— Я не буду затыкать тебе рот.

— Будешь, если понадобится, — твердо возразила она. — Обещай, что будешь.

Пришлось пообещать. Умеет девочка загонять в угол, ничего не скажешь.

— Значит, договорились, — подытожила Марго. — Первый месяц ты не выпускаешь ее из виду. Школа, дом, дорога, все время рядом.

— Стоп, какая школа⁈

— Обычная, — монахиня посмотрела на меня с искренним недоумением. — Карантин снимут через пару дней, и девочка вернется на занятия. Не станет же она бросать учебу из-за такой мелочи, как дурной глаз. И вы очень удачно учитесь в одном классе.

Твою мать. Я-то надеялся, что мои игры в школьника закончились, а тут выяснилось, что ходить в школу мне придется еще и в качестве сторожевого пса.

— Тебе полезно, — злорадно поддакнул тануки. — Образование это важно.

— Ой, не беси меня. А то попрошу Раю, и она тебе снова чесотку устроит.

Обратно из дома Макарова мы ехали почти весело. Рая болтала без остановки, вспоминая случившееся в ресторане. Марго строила планы по снятию бинтов, Джошуа тихо радовался, что сегодня наконец выспится. Я же смотрел в окно и осторожно позволял себе думать, что хоть одна проблема наконец-то решена.

Зря я так решил, конечно. Телефон завибрировал, когда мы выезжали на трассу.

— Я нашла твою лисицу, мой сладкий, — промурлыкала в трубке Итания. — Прошла по чужому запаху из переулка, и он вывел меня довольно далеко за город.

Я выпрямился на сиденье так резко, что тануки чуть не свалился с моих колен.

— Она жива?

— Вроде жива, — неуверенно подтвердила вампирша, и вот тут в ее голосе появилось что-то новое. — Только, Роман, приезжай сюда сам и бери с собой всех. Я туда не полезу даже за литр твоей вкуснейшей крови.

Итания за все время нашего знакомства не боялась вообще ничего. Она смеялась в лицо Погонщику, лезла в драку с двумя десятками мертвяков и называла меня сладким, зная, что я могу пожирать души. И если теперь она отказывалась куда-то