Кое-что о мумиях - Алекс Кош

связывать нарисованное с короткой печатью на душе. Но зато моя собственная душевная энергия при этом уходила просто гигантскими объемами.

Проверять пошли сразу после завершения печати. Шики перешел метку, и уверенно потопал дальше. Метров через тридцать он остановился, встряхнулся всем телом, будто вылез из воды, и заорал так, что вспугнул птиц:

— Работает! Никаких лишних мыслей!

— Чего ты орёшь-то? — осадил его я. — Вдруг тебя кто-нибудь услышит⁈ Странно, кстати, что до сих пор мимо нас не проехало ни одной машины.

— Да плевать, — отмахнулся тануки. — Главное, мы теперь можем защититься от влияния мерзкого старикашки.

— Который обещал больше не использовать на вас свои силы, — напомнил я. — И почему ты так удивлён? Ты же сам придумал эти руны.

— Придумать-то придумал, но не ожидал, что сработает… — признался ёкай.

Вторым я обработал Мессиэля. С ним пришлось повозиться: бакэнэко был старше и сильнее тануки, душа у него была плотной, как сжатый кулак, и руны приживались неохотно. Когда я закончил, руки у меня заметно дрожали, а перед глазами плавали цветные пятна.

— Мако, ложись, — велел я и понял, что до нее очередь может и не дойти.

Женщина-змея посмотрела на мое лицо и покачала головой.

— Не надо. Ты с-сейчас-с и так упадешь от усталости. Да и я не ос-собо хочу туда идти, лучше подожду здес-сь с-с Садако.

Я хотел возразить, но вместо этого прикинул остаток сил и признал ее правоту. Полноценной защиты хватило ровно на двоих, и то я чувствовал себя так, словно весь день разгружал вагоны.

— Значит, идем втроем, — решил я. — Я, Шики и Мессиэль. Соваться туда большой толпой точно не стоит.

— А мы, значит, будем сидеть в кустах? — нахмурилась Марго. — На меня вот эта таинственная штука вообще не действует.

— Вы будете сидеть здесь в полной боевой готовности. Если через два часа мы не выйдем, или если выйдем и заявим, что все прекрасно и мы остаемся жить в этих чудесных соснах, вы вытащите нас силой.

Итания, слушавшая все это, сидя на отбойнике, лениво подняла руку.

— А мне свои каракули не нарисуешь?

Я покачал головой.

— Есть сильное подозрение, что с твоей душой я не справлюсь, ты слишком… — Я хотел сказать «древняя», но сдержался. — … сильная. И вообще, ты сама говорила, что не полезешь туда.

— Говорила, — легко согласилась вампирша. — Просто хотела, чтобы ты меня поуговаривал.

— Роман, — обмотанная бинтами девушка выглянула из фургона. — Если тебе там понадобится помощь, то я сразу приду и прокляну каждого встречного.

— Спасибо, Рая, — искренне поблагодарил я. — Но, надеюсь, мы всё-таки справимся.

Дорога к пансионату шла через сосновый лес и была на удивление ухоженной: свежий асфальт, подстриженные обочины, аккуратные фонари. Ворота стояли открытыми настежь, и никакой охраны у них не наблюдалось.

— Что за бред, — пробормотал Шики из рюкзака. — Тут вообще никого. Даже сторожевого пса нет.

— Зачем сторож там, откуда никто не хочет уходить, — мрачно отозвался Мессиэль.

Я пересек ворота и невольно затаил дыхание, но ничего не произошло. Ни давления, ни голосов в голове, ни желания немедленно тут поселиться. Правда, я и человек, а вот екаи рядом со мной шли напряженно, как по битому стеклу, и оба непрерывно чесали загривки. Защита работала, но кто знал, насколько её хватит, и справится ли она, когда мы приблизимся к источнику странного воздействия.

Сам пансионат оказался длинным трехэтажным зданием советского вида, недавно отремонтированным. Клумбы, скамейки, беседки, дорожки, посыпанные песком. Пахло хвоей и почему-то свежим хлебом.

— Смотри, там, — указал Мессиэль.

На одной из скамеек, расставленных вдоль аллеи, сидели два одинаковых сгорбленных старичка с непропорционально большими лысыми головами и увлеченно резались в карты. А по дорожке мимо клумбы прыгал раскрытый бумажный зонт на одной ноге, с единственным глазом посреди тульи и высунутым длинным языком.

— Это ёкаи? — задал я совершенно глупый вопрос.

— Очевидно, — кивнул Мессиэль. — А вот ещё!

Над крышей веранды лениво плыло полотнище белой ткани метров пяти длиной, изгибаясь на ветру. У фонтана тощее существо с шершавым красным языком старательно вылизывало бортик, доводя камень до блеска. И никто из них не обращал на нас никакого внимания.

«Да куда мы попали?» — удивлённо подумал я.

Глава 19

— Это что вообще такое? — ошалело выдохнул я.

— Абура-сумаси, — принялся перечислять Мессиэль. — Родственники покойного Госу, безобидные, но владеют телекинезом. Каса-обакэ, зонтик, которому исполнилась сотня лет и он обрел жизнь, тоже безобидный. Иттан-момэн, эта тряпка вообще-то опасная, она душит людей, обматываясь вокруг шеи. А возле фонтана аканамэ, лизун, он жрет грязь из бань и ванных.

— И что все они тут делают?

— Понятия не имею, — тануки нервно дернул хвостом. — Но лизун у фонтана явно счастлив.

Мимо нас прошествовал одноглазый мальчишка-монашек в сером балахоне, вежливо поклонился и покатил дальше тачку с песком. Из окна второго этажа высунулась женщина с абсолютно гладким лицом без единой черты, помахала нам рукой и скрылась.

— Не знаю, что это за место, но моя сестра точно где-то там впереди, — уверенно заявил Мессиэль. — Чувствую ее все отчетливей.

Мы продолжили идти по территории пансионата, с интересом оглядываясь по сторонам. Поняв, что в таком окружении он точно не будет выглядеть подозрительно, тануки выбрался из рюкзака и пошел рядом с нами на своих двоих. Возле одного из зданий на веранде за длинным столом обедала пестрая компания. Существо с длинными руками до земли передавало соль соседу, у которого руки были короткими, зато ноги длиной метра в три. Рядом старуха с двумя ртами, вторым на затылке, увлеченно спорила сама с собой о рецепте супа.

— Аситэ-нагатэ, — хмуро комментировал тануки. — Длиннорукий с длинноногим, эти вдвоем ловят рыбу на побережье и топят рыбаков. Футакутиона, двуротая, она свой второй рот кормит по ночам, а мужей морит голодом.

— Здесь она вроде никого не морит, — заметил я.

— В том-то и дело! — взвыл Шики. — Роман, я перечисляю тебе ёкаев, большую часть из которых сам никогда не видел, и все они сидят за одним столом и мирно кушают!

Лично меня больше удивлял сам факт существования столь странных ёкаев. Что за извращенное воображение их