Соленый раф для влюбленных - Виктория Арана

чтобы снова и снова оказываться в самых родных на свете объятиях..

Эпилог

Я сидела на скамейке в парке и ела мороженое. Час назад закончился мой первый учебный день в новом университете. Да, я снова первокурсница в двадцать лет и горжусь этим. Попасть на «Режиссуру» в Московской академии хореографии дело не из простых. Но у меня получилось.

Пришлось отчислиться после зимней сессии со второго курса, чтобы получше подготовиться к вступительным экзаменам. Но я считаю, оно того стоило. Два условно потерянных года ради исполнения мечты всей жизни – ничто.

Я помню, как сказала Андрею о том, что готова. Он, как всегда, позвонил вечером перед сном, чтобы рассказать, как прошел его день, и узнать, что случилось у меня. На мое: «Знаешь, я больше не могу оставаться так далеко от тебя. Хочу попробовать. Но сразу предупреждаю, если не справлюсь, вернусь обратно. Это не значит, что мы расстанемся. Только то, что я сбегу из Москвы».

Он тогда долго молчал. Я даже на расстоянии чувствовала, как он разволновался, и ждала, когда у него получится подобрать слова. Думала, спросит что-то про неуверенность или еще что, но Андрей сказал: «Я буду рядом при любом раскладе. Важнее то, что ты решила попробовать. Мы со всем справимся, обещаю».

Мама и папа переживали, но все равно помогли и морально, и финансово. Конечно, перед переездом я сильно ударилась в работу, набрала максимально возможное количество смен, чтобы не сойти с ума, и отложила приличную сумму. Боялась почувствовать себя нахлебницей.

И вот, кто бы мог подумать. Я сижу и ем мороженое возле студии звукозаписи в Москве, чтобы поделиться первыми впечатлениями об учебе с Андреем.

Когда мы ждали информации о поступлении, он переживал сильнее меня и постоянно обновлял сайт в ожидании списков. Именно Андрей первый нашел мое имя среди бесконечного количества абитуриентов. Он тогда от восторга говорить не мог, что уж говорить обо мне.

Я переехала в начале лета. Перед этим слетала в столицу четыре раза, пока не поняла: ничего такого страшного в ней нет. А находиться рядом с любимым человеком намного важнее каких-то там необоснованных предрассудков.

Андрей съехал от ребят, мы сняли небольшую студию, в которой жили только вдвоем. Он сказал, что слишком сильно скучал по мне, чтобы думать о комфорте соседей. И я была с ним согласна.

Все лето я работала бариста на точке прямо возле дома. Жизнь перевернулась с ног на голову, но при этом все равно оставалась вполне понятной и предсказуемой.

Перед отъездом впервые после того самого разговора встретилась с Игорем. Он выглядел намного лучше, но во взгляде все еще плескалась боль. Мы обнялись на прощание, и я слышала, как сильно бьется его сердце. Не скажу, что мы помирились, но признали, что дороги друг другу несмотря ни на что.

Игорь был рад за меня. Все два года, что мы знакомы, он ждал, что я смогу взять жизнь в свои руки. И у меня получилось. Я видела, как сложно ему давались эти слова. Перед разлукой пообещала писать и рассказывать, как у меня дела. Слово сдержала. Он тоже мне писал – все было хорошо. И станет только лучше.

К девочкам въехала новая студентка. Рита сказала, она раскидывает свои вещи хуже Маши. Та, к слову, вернула все вредные привычки, стоило мне немного прийти в себя. Но больше меня это не раздражало.

Мун и Нум остались в Муравейнике. Девочки умоляли меня оставить обоих котов им. Мы подобрали их котятами, лечили и выкармливали все вместе. Поэтому я и не смогла противостоять их просьбам. Мы договорились, что, после того как последняя из них выпустится, вернемся к вопросу котоопеки.

Танцевальную группу пришлось распустить. После Нового года она разрослась до пятнадцати человек. Мы занимались до самого моего отъезда. На прощание обнимались и плакали. Девочки пожелали мне удачи и просили не забивать на мечту. Они тогда сказали много важных слов о том, какой видят меня. Слова благодарности навсегда отпечатались в моей душе.

Мама и папа, несмотря на обещание отпустить, все равно сильно нервничали. Мама звонила чаще обычного, папа писал сообщения, чего раньше от него было не дождаться. Им сложно давался мой переезд, я видела это, но радовалась, потому что они старались ради меня.

Недавно они приезжали проведать, как мы обустроились. Встреча выдалась эмоциональной. Разговор оказался непростой. Родители извинялись, что не слушали и не давали возможности выбрать будущее самостоятельно. У мамы все время глаза были на мокром месте, а папа улыбался, когда мы с Андреем рассказывали, из чего состоит наша жизнь в столице.

Я никогда не обижалась на них. Понимала все страхи. Любой бы понял. Тем более родная дочь. Я любила их и ценила. И радовалась, что в итоге мы все друг друга услышали. Рано или поздно у них получится смириться с тем, что их дочка выросла. И тогда жить станет намного проще. Всем нам.

Жизнь Андрея стала более свободной. Теперь мы могли проводить вместе пару часов в день, что не могло не радовать. Мы старались удерживать баланс: вместе ходили на мероприятия, где ему нужно было засветиться и спеть пару песен, и встречались с ребятами из группы. Разумеется, часто он ходил один. Но, когда для меня находилось место, я делала все, чтобы освободить свое время. Потому что это важно – помогать друг другу и поддерживать любыми возможными способами.

Дверь студии открылась. Из нее вышли уставшие ребята. Уже несколько дней они поздно возвращались домой, репетируя перед разогревом у большого артиста. Нельзя было упасть в грязь лицом: Сомер еще не скоро сам сможет собрать целый стадион. А это шанс выступить на большую аудиторию и привлечь новых слушателей.

Андрей попрощался с ребятами, перешел дорогу к парку и заозирался. Я встала и помахала ему обеими руками. На его уставшем лице появилась широкая улыбка. Даже издалека я разглядела милейшие ямочки. Пришлось бежать к нему в объятия – удержаться невозможно.

– Привет, девочка-осень, – прошептал Андрей, когда я врезалась в него.

Рядом с ним стало спокойней. Я и до этого мало переживала, но после встречи вообще все стало неважно.

– Привет, мой музыкант, – ответила я также тихо. – Как прошла запись новой песни?

Не успел выйти предыдущий альбом, как лейбл начал настаивать на следующем. Ребята работали без продыху, выдавая песню за песней, из-за чего невероятно уставали.

– Все хорошо. Еще пара месяцев, и закончим, как раз к очередному зимнему туру. – Он внимательно посмотрел на меня и прищурился. – Как