Кое-что о мумиях - Алекс Кош

вы разозлитесь, то ёкаи в пансионате прекратят играть в шашки и начнут убивать друг друга?

— Не хочу это проверять, — поморщилась Юлия.

Я некоторое время смотрел на девушку, теперь куда лучше понимая её способность. Пожалуй, я бы не смог постоянно поддерживать добродушное настроение, и никакой ромашковый чай мне бы не помог.

— Что ж, если вы делаете всё для ёкаев, то отпустите Мелиссу и кицунэ со мной.

Она посмотрела на меня поверх чашки.

— Я их не держу.

— Тогда снимите воздействие способности, и посмотрим, чем все закончится.

Юлия помолчала несколько секунд.

— Мелисса сама решит.

— Сейчас она не способна принимать самостоятельные решения. Она даже не помнит, кем является на самом деле.

Мягкая улыбка впервые за весь разговор сползла с лица девушки.

— Память не определяет личность целиком.

— Возможно. Но я предпочту услышать решение Мелиссы, когда она хотя бы вспомнит собственного брата.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом Юлия неожиданно пожала плечами.

— Хорошо.

Мессиэль резко поднял голову.

— Что?

— Забирайте Мелиссу, — велела Юлия, и бакэнэко послушно встал со стула и потянул за собой сестру.

— И кицунэ, — напомнил я.

— И ее тоже.

Кицунэ взяла на руки Шики и тоже направилась к выходу. Все решилось настолько просто, что мне стало подозрительно.

— И вы нас вот так отпустите?

— А чего ты ожидал? — Юлия пожала плечами. — Что я запру двери, вызову толпу ёкаев и буду драться за них?

В принципе, примерно этого.

— Они сами сюда вернутся, — невозмутимо продолжила она. — Когда действие моего дара пройдет, вместе с памятью вернутся страх, тревога, одиночество, чувство вины. Все то, от чего они здесь избавились. И рано или поздно они вспомнят место, где им было по-настоящему спокойно.

Она не угрожала. Хуже: она была абсолютно уверена в собственных словах, и от этого мне стало по-настоящему неуютно.

— Посмотрим, — ответил я, уже собираясь повернуться к двери, но остановился.

Что-то в ее манере говорить, в спокойной уверенности, даже в том, как она слегка щурилась, показалось до боли знакомым. К тому же, её способность была слишком похожа на одного моего знакомого.

— Простите за странный вопрос… Вы случайно не родственница Макарова?

— Он мой дедушка, — подтвердила Юлия. — Я уж думала, ты и не спросишь.

Глава 20

— Он мой дедушка, — подтвердила Юлия. — Я уж думала, ты и не спросишь.

Я несколько секунд молча смотрел на нее, находя все больше сходства. Внешне ничего общего между девушкой с темной косой и седым стариком нет, зато этот спокойный взгляд человека, заранее уверенного, что именно он здесь самый умный, я знаю слишком хорошо.

— Дедушка обо мне рассказывал? — поинтересовалась она.

— Пару раз упоминал, что внучка существует. Про пансионат ни слова.

— Вот и славно.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Он вообще знает про пансионат?

Юлия отпила ромашковый чай и сделала вид, что вопрос требует серьезного размышления.

— Нет.

— Почему?

— Приедет, начнет задавать вопросы, проводить свои проверки, рассказывать, что я неправильно использую собственную способность, а потом обязательно попытается что-нибудь исправить.

Да, на Макарова это походило один в один.

— И вы давно с ним не общались?

— Роман, — мягко произнесла девушка, — мы вроде договаривались, что ты забираешь своих екаев, а не проводишь допрос моей семьи.

— Не договаривались, но ладно.

Я все-таки двинулся к двери, но на пороге обернулся.

— Только учтите: если с Мелиссой что-нибудь случится…

— Ничего с ней не случится, — спокойно перебила Юлия. — Память восстановится. Может, не за день и не за два, но полностью.

— А кицунэ?

— Она пробыла здесь совсем недолго. Через несколько часов станет почти прежней.

Прозвучало одновременно обнадеживающе и угрожающе, особенно слово «почти».

— Надеюсь.

— А я надеюсь, что они вернутся.

Юлия вновь улыбнулась и мирно помахала мне рукой. Спорить дальше почему-то не хотелось, и дело не в ее способности, я по-прежнему ничего не ощущал, просто смысла в споре нет. Она считает себя правой настолько искренне, что переубеждать ее можно примерно с тем же успехом, с каким убеждать Белоснежную Королеву, что титул не дает права захватывать соседские холодильники.

Стоило двери кабинета закрыться за нами, как Мессиэль резко остановился и несколько раз моргнул.

— Какого…

Он схватился за голову, потом посмотрел на Мелиссу.

— Мы уходим.

— А зачем? — удивилась девушка.

— Я твой брат.

— Правда?

На лице бакэнэко отразилось такое выражение, что мне захотелось сделать вид, будто я ничего не слышал.

— Правда.

— Забавно. А я совсем не помню.

Мессиэль шумно втянул воздух через нос, взял ее за руку и повел по коридору. Кицунэ тем временем несла Шики на руках, прижимая к груди вместе с рюкзаком.

— Отпусти меня, — мрачно потребовал тануки.

— Но ты такой пушистый.

— Я всегда был пушистым!

— Раньше я этого как-то не замечала.

Шики посмотрел на меня с настоящим ужасом.

— Роман, сделай что-нибудь.

— Потерпи. Юлия обещала, что скоро пройдет.

— Я не хочу ждать! Она меня гладит!

Кицунэ ласково почесала его за ухом, тануки зажмурился, невольно заурчал, а потом ужаснулся самому себе еще сильнее. По крайней мере, по дороге к выходу мне было чем отвлечься.

Мелиссу пришлось практически вести за руку через весь холл. Она не сопротивлялась, но постоянно оборачивалась на корпуса пансионата, а возле ворот и вовсе остановилась.

— Мне обязательно уезжать?

— Да, — твердо ответил Мессиэль.

— Почему?

— Потому что ты моя сестра.

— Правда?

Я видел, как у бакэнэко дернулась щека.

— Да.

Через минуту она спросила снова, и на этот раз Мессиэль ничего не ответил, просто взял ее ладонь обеими руками и повел дальше. Юлия так и стояла возле главного корпуса: не догоняла, не пыталась остановить, даже не подходила ближе, просто смотрела вслед и улыбалась. Ни запертых ворот, ни охраны, и, наверное, именно поэтому все это место мне настолько не нравилось.

У фургона нас заждались, и появление Мелиссы вызвало настоящий переполох. Мако первой бросилась ее обнимать, Садако выглянула из-под широкополой шляпы, Белоснежная Королева величественно сообщила, что никогда не сомневалась в успехе поисков, хотя еще утром собиралась лично заморозить половину Барсы, если мы не