Нулевой Атрибут-12. Измерение Приграничье - Дмитрий Янтарный

даже сущности подобного масштаба. И потому она словно даже слегка отступила, вынужденная перевести дыхание. Что ж… рецепт Сарефу только что выдали. Рой сделал всё, чтобы ранить Художницу, а потом спровоцировать её на такой мощный ответ. Поэтому…

Самую секунд помедлив, Сареф взял чёрное копьё, которое осталось от Богомола, мудро при этом используя руку с Барелемом, чтобы не касаться чужого оружия голыми руками. И… копью это не понравилось. Секунду спустя оно вырвалось из рук Сарефа и, стремительно развернувшись в воздухе, полетело ему прямо в грудь. Сареф, едва успев среагировать, перехватил копьё за древко, когда от наконечника до его груди оставалось расстояние в один палец…

— Ты… что… творишь⁈ — прохрипел Сареф, изо всех сил удерживая копьё от этого порыва. Оружию такая строптивость на понравилась ещё больше — и секунду спустя сознание Сарефа начала заливать чернота, приказывающая ему подчиниться. И от этого Сареф натурально взбесился. Его сейчас хотели принести в жертву так же, как пару суток назад пожертвовали несчастным Кабанчиком! Не бывать этому!

Но… впервые Сила Воли Сарефа, которую он так старательно выращивал и которой так гордился, дала сбой. Чернота, затапливающая его сознание, была настолько холодной и древней, что Сареф почувствовал жалкой букашкой. И всё его ментальное сопротивление оказалось сметено этой безжалостной волной. Его усилия, казалось, имели не больше смысла, чем барахтанье курицы, над шеей которой уже был занесён топор… Пальцы Сарефа начали разжиматься, и копьё, предчувствуя вожделенную кровавую влагу, рвануло вперёд…

Но в этот момент на плечи Сарефа кто-то положил руки. И Сареф почти сразу понял, что это был… Месс. И в разум Сарефа ворвался его тягучий гнев, замешанный на страхе потерять единственного сына. Эти две волны, алая и чёрная, столкнулись — и пожрали друг друга. После этого Месс завалился на землю… но и Сареф снова перехватил копьё, отведя его наконечник от своей груди. И благодарно взглянул на отца: воистину, это было лучшее, что он сейчас мог сделать со своим избытком Мании.

— Ты будешь слушаться меня! — мысленно прорычал он кровожадному оружию. То ещё несколько секунд брыкалось в его могучей лапе, после чего опало, но Сареф услышал отголосок его мыслей:

— Мне нужна кровь!..

Что ж, этому тоже не стоило так уж сильно удивляться. Это оружие, фактически, постоянно жило в груди Богомола и постоянно питалось его жизненной силой. Мощь, способная ранить даже такое существо, как Художница, не могла появиться на пустом месте. Поэтому…

Сареф вызвал из Системного Инвентаря Скальпель и полоснул им по левой руке. Копьё, которое до этого Сареф удерживал в вертикальном положении, моментально рвануло к ране… и когда наконечник соприкоснулся с кровью, то даже замерцал от удовольствия. Сареф лишь закатил глаза. Всем в этом мире так хотелось отведать его крови, что это уже начинало серьёзно раздражать.

Разумеется, прожорливое копьё не ограничилось тонкой струйкой и уже пару секунд спустя начало вгрызаться в плоть ладони. Сарефу снова пришлось одёрнуть жадное оружие и даже перехватить его двумя руками.

— Хватит! — мысленно рыкнул он, — сделаешь работу — получишь ещё! А будешь упрямиться — я тебя сломаю! — с этими словами он начал совершать характерное движение ладонями. Копьё сразу же испуганно притихло. И хотя оно явно затаило злобу, всё же какое-то время будет подчиняться. Сареф поспешно вызвал Системное окно, залечивая ладонь.

Пламенное Сердце! Исцелено здоровья: 443!

Заряд Власти Жизни Сареф всё же решил поберечь. Бой ещё не был закончен, и кто знает, как может понадобиться средство последнего спасения…

Тем временем, оставшиеся на ногах бойцы не сидели без дела. Златоусты, отчаявшись поднять на ноги простых бойцов, которых это иссушение, судя по всему, просто поубивало, все свои силы направили на то, чтобы привести в чувство дрессировщика. Тот, пошатываясь и кашляя кровью, начал совершать руками новые движения — и тушки мёртвых крысоворон, которые, разумеется, тоже не пережили этой волны… начали подниматься — и снова полетели на Художницу, не позволяя ей просто восстанавливать силы.

В это же время Сареф с удивлением увидел, что на Художницу так же храбро летит Ссэ, сжимающий в тонких лапах топор Кнута. И если от мёртвых крысоворон Художница небрежно отмахивалась, то стража, который летел на неё с топором наперевес, она следила каждую секунду. И когда до Художницы оставалось с десяток шагов, Ссэ прокрутился вокруг своей оси и швырнул в неё топор. Художница тут же рванула в сторону, и явно опасное для неё оружие пролетело мимо…

Однако в следующий момент оказалось, что именно это Ссэ и было нужно. Потому что он сам рванул вперёд и вцепился в Художницу. Подоспевшие потоки синей и зелёной энергии тут же стали кромсать тело насекомого… но его кровь, яркая, зелёная и невероятно липкая, начала выплёскиваться из ран и перетекать на Художницу. Поняв, что задумал проклятый страж, Художница заверещала и с удвоенной силой принялась отдирать его от себя… но кровоточащий Ссэ лишь сильнее вцеплялся в неё, и кровь, которую ему уже пустили, дополнительно в этом помогала. Наконец, Художница смогла оторвать его от себя и отшвырнуть прочь. Сареф же, проследив направление его полёта, понадеялся, что недавняя эволюция поможет Ссэ пережить эти страшные раны.

Но главного он добился. Художница, прежде парившая на недосягаемой для большинства бойцов высоте, после этого вынуждена была опуститься, и теперь парила на высоте десятка шагов… откуда до неё уже вполне можно было дотянуться. И Кнут, молниеносно вернувший в руки топор, бросился на неё. Художница, осознав, в какой ситуации оказалась, начала метать в него синие и зелёные струи, но Кнут ловко уклонялся, порой изворачиваясь в прыжке, как настоящая змея.

Сареф собрался было рвануть вслед за ним, как его схватили за плечо. В раздражении обернувшись, он увидел Арги.

— Кнут велел нам отступать, — сказал страж, чьи щупальца на морде едва заметно дрожали, — мы не можем здесь ничего поделать… мы можем только уходить…

— Нет, — рыкнул Сареф, — я могу помочь! Зря я, что ли, обуздал это проклятое оружие?

— Кнут приказал…

— Да плевать я хотел на этот приказ! — взорвался Сареф, — мы не проиграем! Если хочешь помочь — позаботься об отце моего хозяина, — он ткнул рукой в бессознательного Месса, после чего рванул вперёд…

Дела у Кнута шли худо. Он остался один на один с Художницей, златоусты стояли на коленях вокруг дрессировщика, который, вполне вероятно, тоже был уже мёртв — но до сих пор