Нулевой Атрибут-12. Измерение Приграничье - Дмитрий Янтарный

потому, что однажды сюда смогла прорваться… Идея, как вы её называете, и перерисовала этот мир по-своему?

— Вполне вероятно, что так оно и было, — кивнул Богомол, — тем не менее, мы любим этот мир таким, какой он есть. И те, кто его населяют, тоже хотят жить — и жить они хотят в том мире, который у них есть. Поэтому, до тех пор, пока мы можем — мы будем его защищать.

— И всё же вы не можете отрицать того, что дела идут всё хуже, — рядом с ними внезапно нарисовался Ортега, — раньше подобные прорывы были раз в 50 Великих Кругов. А сейчас — это уже третий прорыв Идеи за 10 Великих Кругов. Третий! И никто не может предсказать, как скоро случится следующий.

Ни Кнут, ни Богомол ему ничего не ответили, но Сарефу было достаточно и того, что он услышал. Выходит, что Рой не просто бездумно контактировал с Теневыми Символами. Он налаживал связь… вероятно, для того, чтобы иметь возможность в случае вот такого прорыва, который необратимо изменит Приграничье вместе с поголовным уничтожением всех, кто здесь живёт, уйти в Систему. Даже если не на постоянное жительство — то хотя бы для того, чтобы переждать это. Как… не исключено, что как Рой делал это и раньше. Сареф поспешно вспомнил старые уроки истории и рассказы Мимси. Что примерно 600 лет назад в Системе произошло что-то очень плохое, что почти никто не смог пережить. Покопавшись в памяти, Сареф даже сумел вспомнить её название: Катастрофа-626. Что… если эта катастрофа была связана с тем, что в Систему произошёл прорыв Роя, который вместе с тогдашними жителями Приграничья не смог остановить пришествие очередной Идеи — и искал спасения хоть где-то?

— Впрочем, это уже заботы не сегодняшнего дня, — в этот момент Ортега перевёл взгляд на Сарефа, и тому сделалось резко неуютно. Потому что Ортега смотрел на него именно так, как Сарефу меньше всего хотелось в данную секунду. Он смотрел на него с узнаванием. Но не успел Сареф даже задуматься о том, где и как он прокололся, как ему неожиданно любезно подсказал сам Ортега:

— Хим, расскажи нам всем, пожалуйста, как тебе удалось вернуть Кнута к жизни?

— Что значит — вернуть к жизни? — с весьма убедительным раздражением спросил Сареф, сердце которого всё же предательски пропустило один такт, — я такого не умею. Я использовал лечение на Кнута на тот случай, если он умер не до конца. К счастью, мне повезло.

— Это правда? — Ортега в упор посмотрел на Кнута. А Сареф мучительно принялся думать, почему именно сейчас и именно…

Внезапно у Сарефа упало сердце. В голове снова вспыхнуло воспоминание о том, как он сражается с хаоситом-пауком за клан Зинтерра. И когда в самый ответственный момент Сареф обездвижил врага, но при этом командиру наёмников Мэндрейк оторвало голову… паук спросил его, что он выбирает: убить его — или спасти солдата. И… Сареф даже не задумался об этом после боя, но, будь оно всё проклято, откуда, ОТКУДА паук уже тогда знал, что у Сарефа есть способность, которая может спасти даже при такой смертельной ране⁈ Они же виделись всего 2 раза в жизни! Впрочем, уже не имело значения, откуда он это знал. Главное, что если знал он — то знает и Ортега, который сейчас буравил Сарефа подозрительным взглядом. Мысленно Сареф поблагодарил Систему и Хаос за то, что получилось справиться с Художницей, не прибегая к помощи Хаотического Заговора — иначе его маскировке моментально пришёл бы конец.

— Я не могу сказать этого наверняка, — наконец, ответил Кнут, который думал над ответом почти минуту, — потому что я никогда за всю свою жизнь не оказывался настолько близко к смерти. Я до сегодняшнего дня понятия не имел, что такое умирать, и как это происходит. Поэтому… если Хим говорит, что он смог удержать мою жизнь в последние моменты, пока это было возможно — значит, мы вправе считать, что так оно и есть.

— Понятно, — хотя подозрительности во взгляде Ортеги и поубавилось, было видно, что окончательно его это не убедило, — что ж… тогда малый круг на отдых — и можно возвращаться домой. Полагаю, вам не нужно наше сопровождение до Перекрёстка, не так ли?

— Да, мы найдём дорогу, — кивнул Кнут.

— Вот и отлично. Тогда мы можем сразу вернуться обратно. Полагаю, новые приказы не заставят себя ждать. Особенно если мы обещали целый Великий Цикл не трогать Гавань — надо составлять новый план.

— А у вас большие потери? — внезапно спросила Ортегу Ванда.

— 74 жизни, — сдержанно ответил Ортега, — включая нашего зверолова. Да и Пеликана, конечно, тоже жалко… но он отдал свою жизнь за правое дело.

— И вы будете их хоронить? — спросила Ванда, на лице которой до сих пор отчётливо проступала вина за то, какой обузой она оказалась по итогу, — я могу помочь.

— Мы будем их хоронить, но… помощь нам не нужна, — мягко сказал Ортега, после чего со странной улыбкой добавил, — нет, конечно, если кто-то из вас голоден…

Ванда в один миг позеленела и отвернулась, сдерживая позыв тошноты. Тем не менее, Сареф, как и прочие Стражи, не стали над ней смеяться. Хотя до этого им наглядно продемонстрировали, как Рой проводит свои похороны. Даже Ортега, которого явно тронуло то, что их хотя бы кто-то попытался пожалеть, не стал язвить. И, что было не менее важно, эта неловкая сцена весьма удачна заставила его перестать думать о том, почему ему так знакомо умение, которым исцелили Кнута.

А, между тем, им сейчас сам в руки шёл отличный шанс! Ортега и Богомол собирались возвращаться прямо в сердце Роя — ничего не стоило упасть им на хвост и сказать, что они желают подробнее изучить Приграничье и поискать в нём своё место. По крайней мере, Сареф отдавал себе отчёт в том, что сейчас это было сделать гораздо проще, чем потом врать сразу всем Наблюдателям, почему они решили покинуть поселение. Осталось только грамотно продумать, как объяснить это Кнуту и остальным так, чтобы потом даже у Наблюдателей не возникло к этому вопросов.

Невольно Сарефу пришло в голову сравнение с его предыдущим заданием. Как они во время путешествия по Островам Теневых Символов прошли по землям Хрипунца, обещая ему лояльность, верную службу и