Два князя - Кирилл Малышев

Он видел, как налётчики с самодовольными ухмылками перетаскивали ближе к огню раненых и тела убитых. В их грубых, лищённых всякого изящества лицах читалась жестокость и равнодушие.

В стеклянных глазах зарезанных ими слуг купца, заставляя сердце мальчика трепетать, отражались красные всполохи.

Стёпка, стоящий на коленях рядом с княжичем, был так же напуган, но старался не подавать виду.

Емелька, заметив, что мальчик смотрит на него, ухмыльнулся, обнажив кривые желтоватые зубы.

Он явно был доволен собой. Продолжая чистить яблоко, раздавал приказы, упиваясь властью. В этот миг он напоминал хищника, загнавшего жертву в угол и теперь наслаждающегося её беспомощностью.

К Ярополку и Стёпке притащили ещё несколько пленников. Среди них был и Ярослав Михайлович – растрёпанный, облачённый лишь в ночную рубаху.

Люди переглядывались, затравленно озирались по сторонам. Из приоткрытых ртов в морозный воздух вырывались клубы густого пара.

– Кто среди вас главный? – спросил Емелька, с хрустом откусывая сочный кусок плода.

Все молчали. Никто не хотел выдавать хозяина.

– Ну что, мне всех перебить, что ли? – разочарованно протянул рыжий. – А ну отвечайте!

– Я главный, – тяжело дыша, отозвался торговец.

Главарь, прищурившись, медленно поднялся и, не торопясь, подошёл к нему.

Опустившись на корточки, он ткнул Ярослава Михайловича ножом в грудь – несильно, но на его рубахе появилось маленькое красное пятнышко.

– Вот как, значит. И кто ты таков?

– А ты сперва сам представься, юнец! – неожиданно бойко ответил мужчина.

– Ого! – рассмеялся Емелька. – Дерзкий старикан! Того и гляди – испугаюсь и убегу!

Шайка дружно заржала, оценив шутку.

– Ладно, я не барин, не гордый. Представлюсь.

ОН растянул в ухмылке тонкие, бледные губы.

– Емельян я. По-простому – Емелька. А это, – он кивнул в сторону вооружённых людей, – моя ватага.

– Разбойники, – с отвращением процедил купец.

– Да ты, гляжу, любитель обзываться, – картинно поморщился главарь. – Зря. Мы вот себя называем иначе. Обездоленные миряне, вынужденные бороться за выживание. Но злые и грубые люди, такие, как ты, часто обижают нас, называя разбойниками. Нам очень неприятны такие слова, старик! Ну да ладно, я тебе сказал, кем являюсь. Теперь ты говори, кто таков.

– Я каменецкий купец. Ярослав Михайлович.

– Ярослав Михайлович? Слыхал я о таком. Ты из потоцких, что ли? – сузив глаза, переспросил Емелька.

– Да. Потоцкий я. Берите добро и убирайтесь подобру-поздорову. Не гневите Владыку, грех это.

Предводитель налётчиков присвистнул, окинув взглядом свою шайку. В глазах его загорелся алчный огонёк.

Расплывшись в улыбке, он восхищённо прошептал, не сводя взгляда с купца:

– Вот это да! Крупную рыбку мы сегодня поймали, ребята! Это ж первой гильдии купец!

Банда радостно зашумела, предвкушая богатый выкуп.

– Добро-то мы, конечно, заберём. А вот за тебя самого можно получить хорошие барыши. Поедешь с нами. Увести его! – скомандовал он подручным, размахивая ножом. – Да оденьте там потеплее, чтобы не заболел! Коли помрёт – денег за него не дождёшься! Кому нужен мёртвый старик?

У костра осталось четверо пленников.

Емелька принялся расхаживать перед стоящими на коленях людьми, внимательно разглядывая их.

– Этот, крепкий, сойдёт для работ, – произнёс он, указав лезвием на мужика, стоящего с краю. – Будет в Ротинце прислуживать. На телегу его!

Проводив взглядом подручных, утащивших пленника в темноту, главарь продолжил осматривать оставшихся.

– Ты кто, что умеешь? – наклонившись, спросил он у следующего, худощавого человека с проседью в густых чёрных волосах.

– Я… я счетовод, – заикаясь, ответил тот. – Купеческий счёт веду. Пощадите ради Владыки!

Рыжий с наслаждением глядел на умоляющего пленника. Довольно покачав головой, заключил:

– Хорошее умение. Тебя можно в рабство ханатам продать! Верно, хлопцы? – обернулся он к сообщникам. – Грамотного задорого возьмут. Давайте, его тоже на телегу!

У костра остались двое – Стёпка и Ярополк.

Мальчик испуганно глянул на старика. Тот, пытаясь приободрить юного товарища, выдавил улыбку, но было заметно, что ему самому страшно.

– Тебе сколько лет-то? – удивлённо осведомился Емелька, склонившись над Стёпкой. – Три сотни? Хлопцы, вы зачем лешего сюда приволокли?

Подручные, подобно своре псов, рассмеялись неприятным, лающим смехом, от которого у княжича по спине побежали мурашки.

Старик медленно поднял голову и, глядя прямо в лицо рыжему, ответил в своей привычной шутливой манере:

– Знать того не знаю. Иногда думаю, что семнадцать, а иногда – что сто. От погоды зависит!

– Остряк, – резко бросил разбойник. – Тебя, поди, и до Ротинца не довезёшь, помрёшь в дороге. – И, задумчиво, будто размышляя вслух, добавил: – Да и не продашь тебя, кому ты такой старый нужен? Только харчи на тебя переводить.

Он резко взмахнул ножом:

– Этого убить!

Удушливая волна страха накатила на Ярополка.

В попытке рвануться к другу, он упал прямо под ноги Емельки.

– Нет! Он плотницкому делу обучен! – истошно закричал мальчик. – Он может быть полезен, не убивайте!

Рыжий, сев на корточки над лежащим на боку мальчиком, нарочито тяжело вздохнул.

– Не убил бы, будь он хоть на два десятка годков моложе, – ответил он барахтающемуся у его ног парню. – А так – таскай его за собой, корми, пои. Место, опять же, будет занимать. А не успеешь довести – он возьмёт и сдохнет в самый неподходящий момент. Кто тогда возместит потраченное на него? Никто не возместит! Так что извини, малец.

Ярополка подняли, снова поставив на колени. Дрожа и плача, он поглядел на старика.

Стёпка, улыбнувшись ему, тихо, чтобы никто не слышал, произнёс:

– Что ж, прощай, княжич.

– Откуда ты… – ошеломлённо прошептал тот.

– Бредил ты, когда мы тебя подобрали, – мягко ответил он. – Но я не выдал. Жаль, что так вышло. Храни тебя Матерь-Земля!

Подошедший сзади разбойник уверенным движением схватил его за седые волосы и, резко дёрнув голову назад, быстрым взмахом руки перерезал горло.

Не прекращая смотреть в глаза Ярополку, Стёпка захрипел.

Из его рта вырвался клокочущий звук, кровь обильно потекла по груди и коленям.

Мальчик задрожал всем телом, но не смог отвести взгляда от умирающего товарища.

Глаза старика закатились, и он, свистя и булькая, рухнул лицом в мёрзлую землю, содрогаясь в предсмертной агонии.

Княжич заплакал.

Он не двигался. Только смотрел – на тело Стёпки, на лужу крови, чёрную в свете костра.

– А ты кто? – глухо, будто сквозь подушку, услышал Ярополк.

– В-васька… С-сирота, – глотая слёзы, ответил он. – Конюшим у Ярослава Михайловича с-служу.

– Ладно, этого тоже на телегу. Молодой, хороший товар.

Громче, обращаясь к подручным, Емелька скомандовал:

– Всё добро собрать и двигаем в Ротинец!

Захлёбывающегося слезами Ярополка подняли под руки и волоком – ноги его не слушались – потащили в темноту.

Глава 19. Покой перед бурей.

Скрестив руки на груди и опершись плечом