Няня для шелкопрядов - Ольга Кори

ягодами. Дети, судя по всему, приносили сюда всё, что находили, и бросали где попало.

— А где живут бабочки? — спросила Лита.

— В лесу, — ответила Мушка, свешиваясь из гамака. — Иногда они залетают сюда, но им здесь не нравится. Они говорят, что тут слишком тесно.

Лита нахмурилась.

«Значит, дети предоставлены сами себе, а их матери витают в облаках».

Она сделала шаг вглубь дупла, поскользнулась на раздавленной ягоде и едва удержалась за нить, висевшую рядом.

— Но так нельзя!

Она опустилась на корточки и стала подбирать гнилые ягоды, собирая их в кучу.

Дети тоже стали подбирать гнилые ягоды и бросаться ими.

— Здорово! — закричал Шустрик.

— Стойте! — крикнула Лита, но её не слушали.

В этот момент в дупло впорхнула бабочка с бирюзовыми крыльями. Она зависла в воздухе, уперев руки в бока, и окинула Литу надменным взглядом.

— Что ты делаешь? — спросила она холодно. — Ты нарушаешь гармонию помещения!

— Я навожу порядок, — ответила Лита, поднимаясь. — Здесь гнилые ягоды и фрукты, от которых детям может стать плохо.

— Пусть едят, что хотят, — фыркнула бабочка. — Природа подскажет им, что полезно, а что нет.

Лита опешила.

— Как это возможно? Детей нужно кормить правильной пищей и следить за чистотой.

— Чистота — это иллюзия, — бабочка грациозно опустилась на паутину. — Мы поклоняемся силам природы. Ветер, солнце, дождь, земля — они управляют нами. А порядок и дисциплина — это оковы, которые придумали драконы, чтобы порабощать других. У них всё расписано: камни, цифры, искусственное вскармливание. А у нас — свобода!

Лита хотела возразить. Сказать, что без порядка не выжить. Что драконы живут сотни лет именно благодаря дисциплине. Но она видела, что бабочка её не слушает.

— Мы сами решаем, как нам жить, — продолжала бабочка. — И наши дети тоже должны быть свободными. Если они хотят есть сладкое — пусть едят. Если им суждено превратиться в бабочек, они превратятся. Если нет — значит, их дух был слаб.

— Слаб? Ты говоришь о детях! — возмутилась Лита. — Они не слабые, они просто маленькие и неопытные! Им нужна забота, а не философия!

Бабочка посмотрела на неё с неприязнью.

— Ты очень громкая. Но твои крики ничего не изменят. Мы живём так уже много лет, и ничего не случилось. Ну, почти ничего.

— Меня воспитывали по-другому, — сказала Лита взволнованно. — Я заботилась о своей сестре и никогда не оставляла её одну. Без присмотра она могла упасть со скалы. За убийство у нас осуждают. Да и как можно жить дальше, зная, что твой ребёнок... погиб из-за тебя?

Она вдруг замолчала и закрыла лицо руками. Дети тут же обступили её.

— Тебе больно? — спросила Мушка.

— Поешь сладкого, — Шустрик протянул ей ягоду.

Бабочка озадаченно посмотрела на Литу.

— Ты слишком сильно переживаешь. Сосредоточься на дыхании. Расслабься.

Лита глубоко вздохнула, подавляя подступившие рыдания. Взяла у Шустрика ягоду и решительно шмыгнула носом.

— Спасибо, — поблагодарила она мальчика и повернулась к бабочке. — Я не могу позволить детям есть гниль и спать в грязи. Если не хотите наводить порядок, я сделаю это сама.

Бабочка закатила глаза.

— Делай что хочешь. Только не мешай нашей медитации.

Она вылетела из дупла, оставляя за собой шлейф мерцающей пыльцы.

Дети забрались в гамаки. Лита осталась одна среди листьев и ягод. Она была растеряна, но не могла принять философию естественного отбора, когда речь шла о жизни детей.

«Я это так не оставлю», — решила она. «Я научу их отличать съедобное от гнилого. Я не позволю им умереть, потому что кому-то лень убираться».

Глава 5

Глава 5

Лита сидела в дупле, разгребая кучи листьев и ягод. Она привыкла к чистоте, к порядку, хоть и скучному, но дающему уверенность. Здесь, в этом хаосе, она чувствовала себя чужой, и решила хотя бы попытаться сделать как положено.

— Гнилые сюда, — бормотала она, отбрасывая порченые плоды в кучу. — Съедобные сюда. Листья тоже отдельно.

Она работала правой рукой, стараясь поберечь левую. Попутно попробовала несколько ягод. Они оказались сочными и сладкими. Понятно, почему дети все измазаны соком. Лита побоялась есть много. Неизвестно, как её желудок отреагирует на непривычную пищу, а выбираться из дупла ей некоторое время будет невозможно.

Через час в дупле стало чуть аккуратнее. По крайней мере, образовалось свободное пространство. Лита устала, глаза слипались, но она не могла остановиться. Ещё немного, ещё несколько ягод...

Она заснула прямо на полу и не заметила, как её рука разжалась, и последняя ягода упала в кучу.

Проснулась она от шороха. Вздрогнула, открыла глаза и увидела пару чёрных глаз, которые смотрели на неё с деловитым интересом.

— Трупы есть? — спросил смуглый мужчина, заглядывая в дупло. Его голос звучал так, будто это был самый обычный вопрос.

Лита окончательно проснулась. Трупы? Не зря её терзали дурные предчувствия! Дети здесь умирают от отравления!

— Д-доброе утро, — поздоровалась Лита, слегка заикаясь — так её поразило появление могильщика. Она на всякий случай окинула взглядом гамаки. Дети мирно сопели, гамаки покачивались. Ничего подозрительного не наблюдалось. — Кажется, нет.

— Вот и славно, — подытожил мужчина.

Теперь Лита рассмотрела его. Это был муравей. Смуглый, худощавый, с чёрными волосами, убранными в хвост. Он был одет в простую одежду, а на поясе у него висела шёлковая сумка.

— Ну и нанесло сюда ветром! — сказал он, оглядывая дупло и вынимая из сумки чёрный мешок. — Ничего, сейчас всё уберём. Нам как раз для огорода нужно. Сейчас ещё ребята подойдут.

Он набил мешок листьями и порченными плодами и исчез. Через секунду в дупло заглянул другой муравей, точь-в-точь такой же, как первый.

— Сказали, тут ягоды плохие, — сообщил он, доставая чёрный мешок. — Ого, и правда много.

И он исчез, унося следующую порцию.

— Трупы есть? — поинтересовался третий муравей.

— Только мёртвые листья, — ответила Лита машинально.

— Для шампиньонов самое оно, — муравей набил свой чёрный мешок. — Спасибо.

Собранная Литой куча исчезла.

— Ты новенькая? — спросил очередной муравей. — Только вывелась?

— Я... не вывелась, — растерянно ответила Лита. — Я упала.

Муравей потрогал её жёстким тёмным пальцем.

— Вроде сочная. Если что надо — свистни. Мы работаем быстро.

Вскоре проснулись