Нулевой Атрибут-12. Измерение Приграничье - Дмитрий Янтарный

тупое стадо. Самое главное правило для нас — быть в пределах нашего Пищевого Оплота и обеспечивать его безопасность. А во всём остальном — кому как больше нравится. Кто хочет — живёт у воды. Вон, смотрите, Мозах, — Ортега указал на златоуста с перепончатыми лапами, который деловито шагал в сторону болота, — поселился там. Шакре, — он указал на златоуста с колючками, который направлялся к горам, — нравится жить в скалистой щели. Кто хочет — роет себе норы там, под травой. А я люблю деревья, так что моё жилище там. Но я, пожалуй, тоже воспользуюсь лечением Оплота. И тебе, дружище, — Ортега хлопнул Сарефа по плечу, — тоже советую. Ты не представляешь, как это приятно! Этим двум, — он указал на Месса и Ванду, — конечно, не рекомендую, шкуры у них такого не выдержат. Гибриду, — он мотнул головой в сторону Стива, — тоже вряд ли понравится. Шкура выдержит, но сам процесс будет неприятен. А вот тебе прям рекомендую, Хим, после этого будто заново родился.

— Спасибо… как-нибудь в другой раз, — вежливо отказался Сареф, бросив опасливый взгляд на муравейник, в норы которого огромные мухоловки продолжали деловито утаскивать боевых особей.

— Послушайте… ну это просто невозможно, — снова с восхищением сказала Ванда, оглядывая лес, скалы и болото, — такого просто не может быть. Когда я слышу слово Рой, я представляю всё, что угодно… но не это.

— Понимаю, — хмыкнул Ортега, — каждый во время звучания этого слова представляет себе высохшую безжизненную пустыню, из которой выпили все соки. Впрочем, знаешь, девочка, — Ортега, задумавшись на несколько секунд, сказал, — на самом деле это не такая уж невозможная ситуация. Если бы Рой состоял только из зверей, только из птиц или только из насекомых — это было бы возможно. Но… полагаю, благодаря разным формам жизни Рой балансирует сам себя. Кому-то из особей нужны трава и солнечный свет, кому-то — камни, влага и темнота. И интересы каждого нужно учесть.

— То есть, эту природу поддерживаете вы? — уточнила Ванда, — признаться, даже когда я жила в эльфийских лесах — то таких старых, но при этом полных жизни деревьев видела не больше десятка.

— Разумеется, — кивнул златоуст, — наши рабочие особи роют подземные норы у корневой системы деревьев. При необходимости по ним или пускают воду, или выделяют у корней питательную слизь, которая насыщает дерево. Каждый Пищевой Оплот поддерживает жизнь вокруг себя.

— Каждый? — уточнил Сареф, — то есть… их много?

— Ну, разумеется, — хмыкнул Ортега, — вы думаете, что вот это сооружение — единственное в своём роде? Конечно, нет.

— И сколько же их? — поинтересовался Месс.

— А вот это уже информация не для всех, — туманно ответил Ортега, — если когда-нибудь станете нашими Златоустами — тогда вам будет открыто больше.

— Но, — Сареф, узнав разом столько новой информации, не мог перестать задавать вопросы, — если у вас всё есть… и вы можете поддерживать природу… зачем вы взаимодействуете с Теневыми Символами и идёте в Систему? Ведь… если здесь всё обстоит так, как вы говорите — они вам просто не нужны!

— Странный вопрос, — Ортега скептически посмотрел на Сарефа, — неужели это не очевидно? Особенно с учётом того, что с этой причиной ты лично бился несколько кругов назад.

— То есть… дело в прорывах Идей? — догадался Сареф.

— Верно, — холодно ответил Ортега, — если Идея прорывается в это измерение — никто не знает, как она будет его менять. Какое у него будет новое устройство. Кто это переживёт, а кто нет. А Рою дороги все его особи, кто бы что ни думал по этому поводу. Поэтому мы не столько служим Теневым Символам — сколько держим для себя путь в Систему, по которому можно будет туда попасть, хотя бы на какое-то время, пока это измерение будет перерисовываться прорвавшейся Идеей. Мы не хотим никого порабощать. Мы просто хотим выжить.

— Но… — Сарефа до того ошеломило услышанное, что следующие слова он брякнул, даже не подумав, — если прорыв Идеи — это угроза для всего измерения, почему вы воюете с охранниками бесконечной стены? Почему бы не объединиться с ними, ведь это тоже угрожает их жизням!

После этих слов Ортега взглянул на Сарефа таким подозрительным взглядом, что тот понял: от допроса с пристрастием теперь не отвертеться. Но в этот момент в его сознании снова вспыхнул отблеск Хаоса, и он… внезапно понял, что ему надо делать…

— Слушай, Хим… ты совершенно точно уверен, что мы с тобой раньше нигде не встречались? — Ортега явно из последней вежливости придал этому утверждению форму вопросу, — потому что знания о Стене среди Жителей Системы точно не являются общедоступной информацией. И, прости, но уж слишком много факторов складывается, чтобы считать всё это простым совпадением.

Сареф запнулся самую секунду. Перед его лицом вспыхнуло Системное Окно:

Инстинкт/Интуиция — 27/200!

Мельком Сареф запаниковал. Слишком сильный перекос от равновесия, он сейчас слишком сильно полагается на случай, слишком сильно вверяет свою судьбу в руки Хаоса… и слишком хорошо чувствует, как Хаосу… это… нравится!

— А что, если так⁈ — выпалил Сареф, — что, если я скажу, что мы с хозяином видели вас в Приграничье 2 года назад и сражались с вами⁈ Что, если я скажу, что это мы с хозяином не столь давно остановили Орфа, сломали его посох и не позволили ему разрушить поместье клана Зинтерра⁈ Какая теперь разница, если после всего этого нас предали и выкинули на помойку, и мы едва сумели спастись бегством⁈ Какое теперь это имеет значение, если всё, во что верил мой хозяин, оказалось ложью⁈

Осторожно взяв в руки дремлющего у него на плече Рюка, он передал его ошарашенной Ванде, после чего повернулся к Ортеге и тихо прошипел:

— Если ты так хотел эту правду — получи её, и делай с ней, что хочешь! Хочешь отомстить мне — мсти! Хочешь подчинить меня — подчиняй! Хочешь убить — убивай! Но хотя бы спутников моих не тронь, они ни в чём не виноваты!

— Хим, Хим, Хим, — к огромному удивлению (и тайной радости) Сарефа, Ортега смотрел на него, как на ломоть самого сочного и вкусного мяса в своей жизни, — мне бы и в голову не пришло тебе мстить. Какой