Дух огня - Вера Лейман

что тебя интересует? – презрительно скривился Наун. – Скажу так: пока он жив.

– Судя по тому, что вы лечили меня и даже отвели мне комнату в королевском дворце, убивать вы меня не планируете. Во всяком случае пока, – спокойно ответил Мунно. Он все еще чувствовал головокружение, но показывать слабость перед врагом не хотел. Поэтому преувеличенно спокойно завязал пояс на турумаги и неспешно подошел к столу. Наун подобрался. Мунно отодвинул для себя стул и сел напротив принца. Тот разглядывал его с каким-то странным выражением лица. Как будто… оценивал?

– Ты прав, – Наун неискренне рассмеялся, будто Мунно сказал что-то очень смешное. – Ты нам нужен, и очень скоро узнаешь, для чего. Переоденься.

Мунно вопросительно поднял брови.

– Нельзя появляться в здании Совета в этих лохмотьях. Когурё – не дикое племя, – принц презрительно кивнул на потрепанный наряд мохэсца и позвал оставшихся за дверью слуг. В комнату вошли две девушки, которые несли на руках сложенное одеяние из бело-желтого шелка.

– Судя по тому, какими методами вы ведете войну, более дикого племени я еще не встречал, – Мунно усмехнулся и решил не благодарить. Этот наглец пришел сюда издеваться? Он не доставит ему такого удовольствия. – Сжечь целый город для того, чтобы отвоевать пустые стены – это в вашем стиле.

– Крепость сожгли вы! – повысил голос Наун.

– Неужели? Спроси у Кымлан, кто на самом деле спалил город, – Мунно скинул пропахшую потом и кровью одежду, оказавшись голышом. Молоденькие служанки завизжали и, выронив красивый наряд из рук, выбежали из покоев. Мохэсец усмехнулся. Ему доставляло удовольствие идти наперекор дворцовому этикету и правилам Когурё. Хоть это выглядело по-детски, но он просто не мог вести себя вежливо и покладисто с людьми, которые сделали его таким беспомощным.

– О чем ты? – настороженно спросил Наун, нервно барабаня длинными пальцами по столу. – Причем здесь Кымлан? Что вас связывает? Почему она ухаживала за тобой?

Значит, догадки Мунно оказались верны – вернувшись в Когурё, Кымлан не рассказала о своем даре. По какой причине? Не доверяла никому, боясь, что ее будут использовать? Стоит ли в таком случае сохранить ее секрет? Если рассказать обо всем Науну, то это развяжет когурёсцам руки, и они могут напасть на мохэ, чтобы наказать за совершенную дерзость.

– Ревнуешь? – Мунно развернул поразительной красоты ткань и хмыкнул. Когурёсцы любили пустить пыль в глаза. – Судя по всему, тебя отвергли?

– Отвечай на вопрос! – вскипел Наун, вскакивая с места. Он был выше Мунно, но смотреть на него сверху вниз не получалось: слишком вызывающе держался мохэсец.

– На какой именно? Ты задал четыре.

– Ты не в том положении, чтобы дерзить! Если хочешь, чтобы твой друг остался в живых, отвечай! – пригрозил принц, испепеляя соперника ненавидящим взглядом.

– С Кымлан нас связывает общее прошлое, о котором ты, по всей видимости, не знал, – усмехнулся Мунно, надевая мудреное когурёское одеяние. – Она что, тебе об этом не рассказала? Оказывается, вы не так уж и близки. Хотя после твоей женитьбы это вполне объяснимо.

– Какое прошлое? Что между вами произошло, пока она была у тебя в плену? Ты… посмел… – глаза Науна расширились, ноздри ревниво затрепетали.

– Глупо ревновать после того, как ты первым предал ее, – резонно заметил он. – Ты говорил, нас ждут на вашем Совете. Так куда мне идти?

Принц не шевелился, испепеляя соперника уничтожающим взглядом. Похоже, он все еще любил Кымлан и не хотел делить ее ни с кем.

Мунно повели по длинным коридорам королевского дворца. Он напряженно обдумывал свое положение и пытался просчитать, что задумали когурёсцы, невольно обращая внимания на яркие росписи потолков, которые рассказывали о военных победах и значимых для Когурё событиях. Где-то среди этих картин наверняка есть и победа над мохэ, но искать ее глазами он не стал.

Мунно лихорадочно соображал, пытаясь понять, для чего их оставили в живых и что планируют с ними сделать. Ясно, что когурёсцы хотят использовать его в своих целях, но как именно? Если они намерены шантажировать отца, то могли бы оставить его в клетке для пленных, а не размещать в гостевых покоях. Это было странно и наталкивало на совсем уж дикие выводы, что его собирались оставить во дворце, но вот в качестве кого?..

Наун шел рядом, и Мунно чувствовал на себе его взгляд. Тяжелые мысли преследовали его до самого зала для совещаний. И, только переступив порог и увидев стоящего на коленях Даона, Мунно облегченно вздохнул, воочию убедившись, что друг жив.

В конце длинного зала на деревянном постаменте стоял огромный золоченый трон, на котором восседал молодой мужчина. Черты его надменного лица были схожи с чертами Науна, и Мунно догадался, что это наследный принц Когурё, который должен взойти на престол, когда кончится траур по Владыке. По обеим сторонам от трона в три ряда возвышались деревянные скамьи с разложенными на них шелковыми подушками – места для министров. Они постепенно заполнялись чиновниками, среди которых Мунно с удивлением увидел Кымлан. Хотя теперь она, наверное, важный человек при дворе, раз сумела поймать в ловушку главнокомандующего мохэской армией. Мунно криво усмехнулся: что ж, она наконец-то добилась признания своей страны.

Самое близкое к трону место занял Наун. По периметру зала стояли вооруженные стражники, четверо из которых охраняли принца Насэма. Когда Мунно приблизился, один из них вышел вперед и сказал на мохэском:

– На колени.

Мунно усмехнулся и ответил:

– Я говорю на когурёском.

– Не сомневаюсь, что тебя научил этот предатель, – Насэм презрительно кивнул на встрепенувшегося от радости Даона.

– Ты очнулся! – воскликнул друг, но один из стражников ударил его ножнами в живот, и он замолчал, задохнувшись от боли.

Мунно скрипнул зубами и, немного поколебавшись, опустился рядом с Даоном. Не думал он, что когда-то будет стоять на коленях перед правителем Когурё в качестве пленника. Досада и гнев плескались в душе, пока он рассматривал заполняющих зал министров. Он обязательно отомстит, уничтожит пленивших его негодяев и поквитается за свой позор и унижение. Но для начала нужно остаться в живых.

Мунно наблюдал за принцами, пытаясь понять, какие между ними сейчас отношения. Если, как он предположил, их решили оставить в живых, нужно знать расклад сил при дворе, и настроения аристократии. Все это может пригодиться в будущем.

Через некоторое время он заметил, что Наун и Насэм будто намеренно избегают встречаться взглядами, и к младшему принцу часто наклоняется молодой чиновник, чтобы что-то шепнуть на ухо. Выглядел он скользким как угорь, но, по-видимому, был очень близок с Науном.

Мунно чуть повернул голову и посмотрел на Кымлан. Она сидела неподвижно, словно